— А вы, Николай Августович?

— Нет, мон шег, я, ггешным делом, недолюбливаю эту иггу. Есть только две вещи, достойные офицега: кагты и женщины! Женщин, как я уже упоминал, здесь нет, а в карты иггать тоже не с кем… может вольноперов позвать?

— Боюсь, я не могу одобрить подобного.

— Тогда, может быть, вы не станете возгажать, если я завтра навещу наших соседей? Мы гаспишем великолепную пульку!

— Извольте, — пожал плечами штабс-капитан и, накинув на плечи мундир, вышел в смежную комнату. Там, у жарко натопленной печи отогревались только что сменившиеся караульные. Увидев офицера, они вскочили, но Гаупт только помахал рукой, сидите, мол.

— Это хорошо что вы здесь, Штерн, — обратился он к вольноопределяющемуся, — подойдите, я хотел поговорить с вами.

— Слушаю вас, ваше благородие.

— Что вы можете сказать о Будищеве?

— О Будищеве? Ничего, а отчего вы спрашиваете?

— Так уж и ничего?

— Ну, солдат, как солдат…

— Кинувшийся спасть деревенскую девчонку?

— Говоря по правде, господин штабс-капитан…

— Я же говорил вам, что вне строя вы может звать меня по-прежнему.

— … хорошо, Владимир Васильевич, дело в том, что меня это тоже удивило. Человек он не злой, но сентиментальным или добросердечным его назвать трудно. Тем не менее, он отправился на ее поиски не задумываясь!

— А вы видели, как он занимается гимнастикой?

— Конечно, как и все. Поначалу его упражнения вызывали всеобщий интерес, но потом все привыкли. Но почему вас это заинтересовало?

— Да так, просто. Кстати, знаете, как называется это упражнение, когда человек подтягивается на перекладине, а потом переворачивается через нее?

— Кажется, он называл это подъем-переворот.

— Вот-вот, и практикуют его в германской армии.

— Вы полагаете, он шпион?

— Нет, конечно. Какой военный секрет можно выведать став солдатом нашего, богом спасаемого, сто тридцать восьмого полка?

— Это точно, — улыбнулся Штерн.

— Скажите, а это правда, что он побочный сын Блудова?

— По крайней мере, деревенские, по словам дядюшки, были в этом уверены.

— Что же, это могло бы объяснить многие странности в его поведении. Не чувствуется в нем ни крестьянин, ни бывший дворовый.

— У вас какие-то виды на него?

— Думаю все же перевести его в писари. Терпеть прежнего больше нет никаких сил. Вы же с Лиховцевым от бумажной службы бежите как черт от ладана. Так что, полагаю, легче будет подтянуть правописание у Будищева, нежели добиться способности мыслить от Погорелова.

— Ну, за этим дело не станет.

— Вы, думаете?

— Некоторым образом — знаю! Дело в том, что Лиховцев каждый день занимается с ним, и, по-моему, добился немалых успехов.

— А вот это — прекрасная новость! Если этот солдат научится грамотно писать, то лучшего и желать нельзя. Кстати, не пишут ли вам Батовские?

— Вы, вероятно, спрашиваете о Софи?

— И о ней тоже.

— Пишет, но нельзя сказать, чтобы слишком часто.

— А Лиховцеву?

— Еще реже.

— Понимаю, ну что же, будете писать в ответ, кланяйтесь от меня.

— Не премину.

В этот момент снаружи раздался шум, и в кордегардию ворвался ефрейтор Хитров. Вид у него был слегка ошалелый, но вместе с тем немного радостный.

— Так что, ваше благородие, — тяжело дыша, отрапортовал он, — происшествие у нас!

— Что случилось?

— Будищев Погорелова убил!

— Как убил?

— Не совсем убил, но собирался!

— Ничего не понимаю, ты говори толком…

— Докладываю, ваше благородие. Погорелов нынче ходил…

— Знаю, я сам его посылал.

— Так вот, а Будищев-то, сразу исполнять не поторопился, а когда тот ему замечание сделал, так он драться кинулся. Насилу разняли!

— Так кто зачинщик?

— Будищев, конечно!

— Осмелюсь доложить, — вмешался Штерн, — но если действительно случилась драка, Будищев бы писаря на кулак намотал.

— Ладно, разберемся, — решительно ответил штабс-капитан. — Тащите обоих сюда!

— Слушаю!

Через несколько минут, оба солдата стояли навытяжку перед командиром роты. Только Погорелов шмыгал разбитым носом и опасливого косился на своего соседа. Тот же стоял совершенно невозмутимо, как будто случившееся его совершенно не касается.

— Говори, — велел Гаупт писарю.

— Так что, ваше благородие, — начал плаксивым голосом докладывать Погорелов, — Будищев на меня ни за что, ни про что напал и малым делом не убил! Зверь какой-то, а не человек.

— А ты что скажешь?

— Не было этого, ваше благородие, — пожал плечами Дмитрий, — разок по физии я ему, конечно, дал, а вот чтобы убить, это он придумал.

— А по физии за что?

— Он знает.

— Знает? Прекрасно, я тоже хочу знать.

— Не знаю я ничего, — завыл Погорелов, — он на меня как петух налетел…