Пока Светлана говорила по телефону, Таня переобулась. Надев валенки, встала, сделала несколько шагов по комнате. Новая обувь оказалась ей впору. Светлана накинула на себя шубу, достала из шкафа шапку из серебрящихся соболей, бережно погладила ее ладонью и надела на голову. Потом повернулась к Татьяне, словно показывая, как должен одеваться живущий на Севере человек. Они вышли.

Светлана жила в коммунальной квартире на втором этаже старого деревянного дома. Квартира была неприбранной. На кровати, в головах которой висела гитара, лежали брюки, пышная ушанка из какого-то незнакомого Татьяне меха, толстый свитер. На спинке стула висела юбка. Светлана достала из шифоньера белый полушубок, сунула Татьяне в руки:

– Померяй.

Она надела полушубок, повернулась на каблуке перед Светланой, как перед зеркалом. Та даже прищелкнула языком, сказала с завистью:

– А ты, мать, и в нем выглядишь прекрасно. – И подала ей шапку.

Татьяна от ушанки отказалась, посчитав, что, если ей будет холодно, согреет воротник полушубка.

– Ты что? Бери, это же полярный песец. – Светлана втиснула ей в руку шапку и направилась к двери.

В аэропорту она не стала заходить ни в кассу, ни в диспетчерскую, а пошла прямо к вертолету, находившемуся на заправочной стоянке. Вертолет походил на громадную серую, нахохлившуюся от мороза и опустившую крылья птицу. Концы его лопастей тоскливо свесились вниз и, казалось, вот-вот коснутся снега. Около машины прохаживался парень в зимней летной одежде.

– Бортмеханик, – сказала Светлана спутнице. А когда подошли, по-свойски бросила: – Привет, Володя.

– Привет, привет! Ты тоже в экспедицию?

– Куда же еще, – ответила Светлана. – Да не одна. Вам разве диспетчер ничего не говорил?

– Говорил. Сейчас придет командир, полетим… Да вон он уже идет.

От аэропорта к вертолету шагал мужчина в унтах и синей меховой куртке.

Приблизившись к девушкам, поздоровался, улыбаясь, посмотрел на Татьяну. И совершенно неожиданно сказал:

– И чего это вас всех тянет в корреспонденты? Не женское это дело.

– А какое по-твоему женское? – спросила Светлана.

– Детей рожать. Быть хорошей женой и матерью, а не мотаться зимой по всему Северу.

– Это ваши жены детей рожают. А нас кормить некому. Мы должны сами себе на жизнь зарабатывать.

– А язык у тебя не хуже бритвы, – сказал командир и начал подниматься в кабину.

Светлана усмехнулась. Как и в самолете, Татьяне пришлось лететь в вертолете впервые в жизни. Внутри вроде бы все походило на Ан-2. Разница единственная: пилоты находились не перед тобой, а где-то на втором этаже, сверху. Подняв голову, Татьяна увидела, как усаживается в свое кресло командир. Второй пилот, оказывается, давно был на месте. Бортмеханик закрыл дверь и сел рядом с девушками у иллюминатора. Надел наушники и подключил к ним провод бортовой связи.

Вертолет начал раскручивать лопасти. Корпус лихорадочно затрясся, потом, по мере ускорения оборотов ротора, утихомирился. Вокруг машины поднялась снежная метель, в которой Таня не увидела, а почувствовала, как вертолет оторвался от земли и понесся вперед, набирая высоту. Внизу промелькнуло здание аэропорта и несколько «аннушек». К одной из них шли трое. Только сейчас, увидев летчиков, Татьяна вспомнила о договоренности с Андреем. Как же все неловко получилось. Сказала, что в редакции сообщат ее адрес, а сама никого не предупредила. Однако, подумав, она успокоилась. Редактор знает, что Татьяна улетела, знает об этом и машинистка. В общем, ничего страшного. Командировка есть командировка.

Поселок Таежный, в котором находилась нефтеразведочная экспедиция, сверху выглядел крошечным островком, окруженным бесконечной тайгой. Два ряда одинаковых деревянных домов, начавшись у Оби, лишь немного отодвинули тайгу от берега. Они остановились у высокой древесной стены, словно осознав тщетность своих усилий.

Светлана, уткнувшись в иллюминатор, показывала Татьяне поселок.

– Вон видишь двухэтажный дом? – говорила она, тыкая в иллюминатор пальцем. – Как не видишь? Ты левей смотри, левей, он один во всем поселке. Это контора экспедиции. А правей, через три дома, столовая, между прочим, лучшая в районе. Я о ней очерк написала… Не о ней, конечно, о ее заведующей Марии Алексеевне Бестужевой.

Вертолет, миновав поселок, пошел на посадку, и Светлана замолчала. Сели. Девушки, поблагодарив пилотов, вышли из машины.

– Знакомство с Таежным предлагаю начать со столовой, – сказала Светлана, когда они оказались на главной улице поселка. – Ты как?

– С удовольствием, – обрадовалась Татьяна. – Есть хочу, как волк. Я по-настоящему за эти два дня только вчера утром и поела.

Столовая оказалась чистенькой и хорошо натопленной. Девушки разделись, взяли подносы и пошли к раздаточной. Выбор блюд оказался небольшим, но готовили здесь на самом деле отменно. Светлана молча ждала, пока Татьяна неторопливо допьет свой кисель, потом сказала:

– Начнем, наверно, с начальника экспедиции.

– Какой он из себя? – спросила Таня. – Я никак не могу его вообразить. Представляю редактора газеты, директора завода, профессора университета. А вот как выглядит начальник экспедиции, не знаю.

– А у него от всех понемногу, – ответила Светлана. – И от директора, и от профессора. Сама увидишь.

С начальником экспедиции Светлана переговорила еще перед отлетом из Андреевского, и он ждал девушек в своем кабинете. Он был чуть выше среднего роста, сухощав, в красивом дорогом костюме и галстуке. Его аккуратно уложенные на пробор волосы отливали серебром. Особенно сильно серебрились виски. Светлана отметила про себя, что сегодня Николай Александрович Барсов не летит на буровую. Когда ему предстояло лететь к своим буровикам или вышкомонтажникам, он одевался в толстый шерстяной свитер и куртку. И тогда походил на коренного таежника, правда, тоже интеллигентного.