Так не кажется ли тебе, что диалектика будет у нас подобной карнизу, венчающему все знания, и было бы неправильно ставить какое-либо иное знание выше нее: ведь она вершина их всех. [Т. 3. Государство. 534 е. С. 319]

В том-то и состоит ошибка нашего времени и потому-то недооценивают философию, что за нее берутся не так, как она того заслуживает… [Т. 3. Государство. 535 с. С. 320]

И это самая главная проверка, имеются ли у человека природные данные для занятий диалектикой или нет. Кто способен все обозреть, тот – диалектик, кому же это не под силу, тот – нет. [Т. 3. Государство. 537 с. С. 322]

На чем должно основываться суждение, чтобы оно было верным? Разве не на опыте, разуме и доказательстве? Или есть лучшее мерило, чем это?

– Нет, конечно. [Т. 3. Государство. 582 а. С. 374]

– Никто не докажет нам, будто можно сделать попытку каким-нибудь иным путем последовательно охватить всё, то есть сущность любой вещи, ведь все другие способы исследования либо имеют отношение к человеческим мнениям и вожделениям, либо направлены на возникновение и сочетание [вещей] или же целиком на поддержание того, что растет и сочетается. Что касается остальных наук, которые, как мы говорили, пытаются постичь хоть что-нибудь из бытия (речь идет о геометрии и тех науках, которые следуют за ней), то им всего лишь снится бытие, а наяву им невозможно его увидеть, пока они, пользуясь своими предположениями, будут сохранять их незыблемыми и не отдавать себе в них отчета. У кого началом служит то, чего он не знает, а заключение и середина состоят из того, что нельзя сплести воедино, может ли подобного рода несогласованность когда-либо стать знанием?

– Никогда. [Т. 3. Государство. 533 b- c. С. 317]

Диалог: Кратил.

Согласно мнению Сократа, давать имена вещам следует только сообразно их природе и способу существования, а не как заблагорассудится. Такой способностью обладает далеко не всякий. Сократ рассуждает о происхождении и смысле имен богов, понятий, явлений, вещей:

Демон, это “ведемон” т. е. разумный сведущий. Это человек разумный и достойный, который после смерти становится божеством.

Герой, это слово, которое восходит к имени бога Эрота и означает человека – полубога, рожденного от бога влюбленного в смертную, либо от смертного и богини.

Человек, это улавливающий очами – «очеловец». В отличие от животных, он, уловив что-либо, тотчас начинает размышлять и сопоставлять.

Разумение – это помышление умом о течении жизни, а понимание означает рассмотрение возникновения вещи, явления или понятия.

Обязанность, польза, целесообразность, выгода, добро, подходящее, доступное – обозначают одно и то же упорядочивающее и всепроникающее начало, приукрашенное разными именами.

Напасть – происходит от внезапного нападения печали. Недуг – то, что мешает идти. Удрученность – трудность порыва. Восторг – исторгнутый и легко льющийся поток души.

Тело, плоть – это оплот души; душа – причина жизни тела и доставляет ему возможность дышать и отдыхать; слово «дух» происходит от «бушевания» и «кипения» души, то есть является результатом ее работы.

Сократ сравнивает законодателя имен с живописцем, который смешивает гласные и согласные звуки как живописец краски и примеряет полученные слова или словосочетания к вещам, достигая наивысшей гармонии, которая раскрывает суть вещи.

Кратил вот здесь говорит, Сократ, что существует правильность имен, присущая каждой вещи от природы, и вовсе не та произносимая вслух частица нашей речи, которой некоторые из нас договорились называть каждую вещь, есть имя, но определенная правильность имен прирождена и эллинам, и варварам, всем одна и та же. Я его тогда спрашиваю, правда ли ему Кратил имя? Он подтвердил. «А Сократу как имя?» – спросил я. «Сократ», – молвил он. «В таком случае и все другие люди, каким именем мы их зовем, такое и будут носить?» А он: «Во всяком случае, тебе не Гермоген имя [22] , сколько бы ни звали тебя так все люди». [Т. 1. Кратил. 383 a-b. С. 613]

…оказывается, и об именах немалая есть наука. [Т. 1. Кратил. 384 b. С. 613]

Так ведь что до меня, Сократ, то я часто и с ним разговаривал, и со многими другими, но ни разу меня не убедили, будто правильность имени есть что-то другое, нежели договор и соглашение. Ведь мне кажется, какое имя кто чему-либо установит, такое и будет правильным. Правда, если он потом установит другое, а тем, прежним, именем больше не станет это называть, то новое имя будет ничуть не менее правильным, нежели старое… [Т. 1. Кратил. 384 с – d. С. 614]

…У имени есть какая-то правильность от природы, и что не всякий человек способен правильно установить это имя для какой-либо вещи. Не так ли? [Т. 1. Кратил. 391 b. С. 622]

Что ж, давай посмотрим, Гермоген. Может быть, тебе и относительно вещей все представляется так же, а именно, что сущности вещей для каждого человека особые, по слову Протагора, утверждающего, что «мера всех вещей – человек», и, следовательно, какими мне представляются вещи, такими они и будут для меня, а какими тебе, такими они будут для тебя? Или ты полагаешь, что сущность вещей составляет некую прочную основу их самих? [Т. 1. Кратил. 385 е – 386 а. С. 616]