– Какой Париж замечательный город! – не к месту воскликнула Кристина. Что в переводе, конечно же, означает: «Я хочу в Париж!»

Почти весь вечер она мило скучала, какое-то время ей это даже нравилось, но потом надоело.

– Я хочу в Париж!

Что в переводе, конечно же, означает: «Ну, когда же и мы полетим в Париж!»

Следующую фразу Кристина говорит уже с вызовом и как-то подозрительно сильно обнимая мою шею:

– Ну, когда же и мы полетим в Париж!

Что в переводе означает непереводимую игру слов с использованием гламурного мата.

Я не стал дожидаться, когда изящная нецензурщина оскорбит слух ни в чем неповинных хозяев этой вечеринки, и сказал:

– Твое черное вечернее платье очень подойдет для нашего посещения Гранд-Опера!

– Хотя ты в одежде абсолютно не разбираешься, но в данном случае ты прав, – согласилась Кристина.

Иринка меня подначила:

– Думаю, для вечера в Гранд-Опера можно и новое вечернее платье купить.

– А вот ты разбираешься в одежде, и поэтому с тобой я согласна еще больше.

– Итак, я все понял, и мы идем покупать вечернее платье!

Интересно, я пообещал Кристине поездку в Париж или все-таки можно будет отделаться еще одним вечерним платьем?

Мне очень легко с Кристиной. Иногда мне кажется, что я все время играю с ней, как когда-то в детстве играл с котенком. Я бросаю ей слова, как когда-то бросал фантики пушистому Барсику. Чтобы легко жить с Кристиной, достаточно лишь придумывать игру из всего, что нас окружает.

– Послушай, Иринка, если у меня есть мысль, то, пока я ее не выскажу, она, как соринка в глазу, мешает мне спокойно смотреть на мир.

– Ладно, успокой свое зрение, если, конечно, твоя мысль не слишком пошлая.

Вошел Стас:

– Будь осторожнее с ним: он занимается рекламой.

– Я понял, Иринка, кого ты мне напоминаешь. Ты – птица, яркая птица, обустраивающее свое гнездышко, и в тоже время ты – птица, готовая в любой момент улететь из гнезда. В этой готовности улететь в любой момент есть особая притягательность, заставляющая ценить любой момент твоего нахождения в этом гнездышке. Но, если ты вдруг улетишь, есть уверенность, что ты вернешься. Может быть не сразу, но вернешься обязательно. Потому что здесь твое гнездышко, а не клетка.

– Мне он ничего такого говорит, – с театральным изумлением произнесла Кристина, незаметно подошедшая.

– Не ревнуй: знания Стаса мне много ближе патетики твоего гениального рекламиста. Но все равно спасибо тебе, – Иринка повернулась ко мне с незащищенной улыбкой женщины, инстинктивно желающей нравиться даже тому, к кому она равнодушна.– Возьми с полки еще одну бутылку вина.

Кристина и Иринка остались в комнате рассматривать парижские покупки, а Стас забрал для серьезного разговора на кухне меня и бутылку вина. То, что для Стаса этот разговор очень важен, я понял по тому, как тщательно он закрывал дверь, чтобы нас не было слышно.

– Я знаю, как выиграть на рулетке!

Для меня эти слова Стаса прозвучали примерно как «я завтра повешусь!»

– Лучше бы из Парижа ты привез веселую болезнь, а не эту бредовую мысль, – брякнул я первое, что пришло в голову.

Стас не обратил внимания на мою невольную искреннюю грубость.

– Пойми, я не горю желанием шляться по казино, но я знаю, как выиграть, и считаю, что этим знанием надо воспользоваться.

– Стас, не смеши меня, – я искал возможность свести разговор к шутке. – Ты изучал точные науки, и должен отлично понимать, что проигрыш в казино – это налог на плохое знание математики.

Стас резко погрустнел. Он сидел на табуретке, переплетя ноги, скрючившись, сгорбившись, и, казалось, старел на глазах.

– Мне надоело быть бедным.

– Дело только в деньгах?

– Дело всегда только в деньгах…

О деньгах мы со Стасом говорили редко, у меня было устойчивое впечатление, что деньги его мало интересуют, и этой способности Стаса обходиться тем, что у него есть, я даже немного завидовал. Он уже третий год работал простым охранником, правда, в престижном бизнес-центре. Зарабатывал он по питерским меркам нормально: на жизнь хватает, но копить уже не получается. Самым привлекательным в своей работе Стас считал ночные смены, когда в опустевшем здании он мог читать и снова читать. «У меня иногда ощущение, что моя зарплата зависит от количества прочитанных мною книг», – хвастался он. На работе его ценили, потому что Стас всегда охотно менял свои дневные смены на ночные. Об автомобиле он уже давно не мечтал, по крайней мере, вслух.

– В Париже богатых людей не больше, чем у нас. Но там много благополучных людей. Их видишь сразу. Они всегда готовы тебе улыбнуться. Они все делают с удовольствием: пьют в кафе утренний кофе, болтают, целуются, покупают фрукты или бриллианты, любуются с балкона своей улицей… Там тратишь деньги, и сразу чувствуешь, что тратишь их не на пропитание и тряпки, а на удовольствия. Я там впервые почувствовал, что деньги – это некое шестое чувство, без которого остальные пять неполноценны.

– Найти другую работу, сделай карьеру…