Они снова закружились, глаза их покраснели ещё более, губы оттянулись назад до последней возможности, точно их вовсе у них и не существовало. Затем Казан сделал прыжок, чтобы вцепиться врагу в глотку и придушить его насмерть, но промахнулся. Всего только на один дюйм. Волк отошёл назад, как сделал это и ранее, предоставив ему свой бок, из которого теперь кровь струилась по ноге и окрашивала снег. Зиявшая на боку рана показала Казану, что его соперник был старый, опытный боец. Казан пригнулся к земле, вытянул голову вперёд и прижался горлом к снегу. Это было уловкой, и Казан знал её ещё с детского возраста – именно уберечь своё горло и выждать подходящий момент.

Два раза волк обошёл вокруг него, и Казан медленно повернулся вокруг себя, как на оси. Глаза у него были полузакрыты. Во второй раз волк бросился на него, и Казан ответил ему своими страшными челюстями, вполне уверенный, что нанёс ему спереди верный удар прямо по передним ногам. Но его зубы сомкнулись в пустом пространстве. С увёртливостью кошки волк перепрыгнул через его спину.

Уловка не удалась, и с чисто уже собачьим воем Казан сделал нападение на волка единым прыжком. Они сошлись грудь с грудью. Клыки их застучали, и всею тяжестью своего тела Казан вдруг навалился на плечи волка, разжал челюсти и снова сделал попытку схватить его за глотку. Но опять промахнулся – всего только на какой-нибудь один волосок, и прежде чем успел исправить свою ошибку, зубы волка уже вонзились ему в затылок.

В первый раз в жизни Казан ощутил ужас от боли, причинённой этой мёртвой хваткой, и с громадным усилием вытянул голову несколько вперёд и слепо бросился в нападение. Его сильные челюсти ухватили волка за переднюю лапу около тела. Послышались треск кости и вой от боли, и хоровод ожидавших волков вокруг насторожился и напряг всё своё внимание. Тот или другой из бойцов в конце концов должен был свалиться, как только закончится эта схватка, и волки только и ожидали того рокового момента, когда это падение действительно произойдёт, чтобы броситься на пострадавшего и загрызть его насмерть.

Только густота шерсти и толщина кожи на затылке у Казана и крепость его мускулов и спасли его от ужасной судьбы побеждённого. Зубы волка проникли в него глубоко, но не настолько, чтобы захватить жизненные узлы, и Казан моментально, до последней капли, собрал все свои силы, напрягся всеми членами и рванулся из-под своего противника. Хватка разжалась, и со следующим прыжком Казан оказался уже на свободе.

С быстротою взвившейся в воздухе плети он набросился на уже трёхногого вожака стаи и нанёс ему со всего размаха всей тяжестью своих плеч удар прямо в бок. Теперь это был уже смертоносный удар. Большой серый волк свалился с ног, в тот же момент повернулся на спину, и вся стая бросилась на него, чтобы вырвать из своего обессилевшего вожака последние остатки жизни.

Задыхаясь и весь в крови, Казан высвободился из этой серой завывавшей кровожадной массы. Он ослабел. Какая-то странная боль вдруг появилась у него в голове. Ему захотелось растянуться тут же на снегу. Но старый и непогрешимый инстинкт предостерёг его и на этот раз, чтобы он не выказал своей слабости. От стаи отделилась худенькая, гибкая серая волчица, подошла к нему и легла перед ним на снегу; а затем вдруг вскочила на ноги и стала обнюхивать его раны.

Она была молода, сильна и красива, но Казан даже и не взглянул на неё. Он старался увидеть, что осталось от старого вожака на том месте, где только что происходила борьба. Стая уже возвратилась обратно к трапезе над оленем. Он опять услышал, как волки обгладывают кости и отдирают от них мясо, и что-то подсказало ему, что с этих пор все дикие звери уже будут прислушиваться к его голосу и признавать его и что теперь когда он сядет на задние лапы и начнёт выть на луну и на звёзды, то на этот его вой уже отзовутся все эти быстроногие хищники со всей этой широкой долины. Он два раза обошёл вокруг оленя и стаи волков и затем удалился к опушке тёмного елового леса.

Дойдя до тени, он оглянулся назад. Серая волчица следовала за ним. Между ним и ею было всего только несколько аршин. И теперь она всё-таки подходила к нему, немного боязливо, и тоже оглядывалась назад на тёмную копошившуюся массу живых существ на льду озера. И когда она подошла к Казану уже совсем вплотную, то он ощутил что-то в воздухе, что не было запахом ни крови, ни травы, ни хвои. Это было что-то такое, что казалось ему исходившим прямо от этих звёзд, от ясной луны, от странного и в то же время прекрасного покоя самой ночи. Частью этого чего-то, как ему показалось, была именно эта Серая волчица.

Он поглядел на неё и заметил, что она смотрела на него с интересом и вопросительно. Она была молода, так ещё молода, что, казалось, только ещё недавно была щенком. Она заскулила под взглядом его красных светившихся глаз, но этот её визг уже не был в ней детским. Казан подошёл к ней, положил голову на спину и стал смотреть через неё на стаю. Он чувствовал, как она дрожала. Потом он опять поглядел на луну и на звёзды, и тайна ночи и Серой волчицы стала волновать ему кровь.

Он не так уж много времени провёл оседло на постах. Большая часть его протекла в упряжи, в пути, в постоянных поездках с места на место, и брачный сезон всегда проходил как-то мимо него, вдалеке. Но теперь он был близок к супружеству. Серая волчица подняла голову. Её мягкая морда коснулась его раны на затылке, и от этого ласкового прикосновения, в этом её низком ворчании Казан почувствовал и услышал снова то удивительное нечто, что приходило к нему вместе с лаской от руки женщины и вместе со звуками её голоса.

Он повернулся, заскулил, ощетинил спину, поднял высоко голову и с вызовом оглядел всё вокруг. Серая волчица побежала с ним бок о бок, и они исчезли во мраке леса.

В эту ночь они нашли для себя убежище в густом можжевельнике, и когда улеглись на мягком ковре из хвойных иголок, который оставался не засыпанным снегом, то Серая волчица тесно прижалась к Казану своим тёплым телом и стала зализывать ему раны. День начался бархатным снегопадом, снег был такой белый и такой густой, что они не могли видеть перед собой и на десять прыжков. Было совсем тепло и так тихо, что весь мир казался им состоявшим из одного только движения и шороха падавших снежинок. Весь этот день Казан и Серая волчица бегали вместе, бок о бок. Он то и дело оборачивался, чтобы поглядеть по ту сторону кряжа, откуда он сюда пришёл, и Серая волчица никак не могла понять странной нотки, трепетавшей у него при этом в горле.