— Только если ты хочешь попасть в Васкес Рокс до Рождества. — Она рассмеялась и сильнее надавила на педаль. — Теперь лучше, и постарайся оставаться на правой стороне дороги.

— Я и так на правой!

— Чуть правее. У самой белой линии.

— Помоги мне, Господи, — Абра молилась вслух. — Там едет машина!

— У тебя прекрасно получается. Слышишь гравий? Это значит, что тебе надо взять чуть влево.

Почему он так спокоен?

Он не снял руку со спинки сиденья, а другой показал вперед:

— Поворот в парк вон там, видишь?

— Да! — Она прибавила скорость и повернула налево. По днищу грузовика застучал гравий. Их сильно трясло на неровной дороге. Она нажала на тормоза, машина проехала несколько футов и остановилась. Абра облегченно вздохнула.

Джошуа похлопал ее по плечу:

— Молодец. — Он открыл дверцу, вышел, вскинул руки к небу и прокричал: — Я жив! Слава Тебе, Иисус!

Абра снова рассмеялась:

— Заткнись! А чего ты ожидал? Это же мой первый урок!

Когда же она смеялась в последний раз, по-настоящему, а не притворялась? Неожиданно от облегчения у нее потекли слезы. Абра поспешила опустить голову, чтобы он не заметил, стерла слезинки и вышла из машины. Когда она обходила машину, раздался странный звук.

— Осторожно! — Джошуа придавил каблуком змею так быстро, что Абра не сразу поняла, в чем дело. Змея била хвостом и обвила лодыжку Джошуа кольцами. Джошуа с усилием вдавил каблук, и змея затихла. — Обычно они не выползают на открытое пространство.

Абра вздрогнула и попятилась:

— Она сдохла?

— Ага. — Джошуа подцепил ее носком ботинка и швырнул в кусты. — Жаль, что она вылезла на дорогу. — Он направился к скалам.

Абра без энтузиазма пошла за ним, испуганно оглядываясь:

— Может, нам вернуться в город? Здесь могут быть еще змеи.

Он взглянул на нее через плечо:

— В этом мире всегда есть змеи, Абра. Мы будем осторожны. — Он протянул ей руку.

Его ладонь была теплой и сильной. Как всегда. Когда они подошли к выступающей из земли гладкой скале, Джошуа поднял ее на руки и поставил на камень. Затем уперся руками и поднялся сам, так быстро, что она еще не пришла в себя от неожиданности. Он взял ее за руку снова, и они начали подниматься по пологой слоистой поверхности. Они остановились у края, достаточно далеко, но у Абры все равно перехватило дыхание. Если бы она вынашивала мысли о самоубийстве, лучшего места не найти.

— Великолепный вид, согласна? — Джошуа присел, поставив локти на согнутые колени.

Абра аккуратно села, обернув свою форменную юбку вокруг ног, достаточно близко к Джошуа, чтобы слышать его и видеть лицо. Затем вытянула ноги, прикрывая колени юбкой. Камень под ней был горячим.

Губы его изогнулись в печальной улыбке.

— Помнишь, как мы залезали на холмы за мостом, чтобы посмотреть на Хейвен с высоты?

— Да. — Всколыхнулись воспоминания. Тогда Абра могла рассказывать Джошуа все что угодно. Может ли она сделать это теперь?

Джошуа молчал. Он смотрел вниз на открывающийся вид, но Абра чувствовала, что он не так спокоен, как старается казаться. Она ждала, не желая разрушать мгновение, но с каждой секундой ее внутреннее беспокойство все возрастало. Должна ли она признаться? Должна ли? Ее дыхание стало прерывистым. Все или ничего, и ничто, по всей видимости, не помешает им оставаться добрыми друзьями, как раньше.

Она склонила голову:

— Ты был прав насчет Дилана. — Она почувствовала, что он на нее смотрит, и медленно начала свой рассказ, остановилась и начала заново, когда поймала себя на попытке найти себе оправдание. Она рассказала, как встретилась с Диланом на мосту, как они ехали в Сан-Франциско, о той ночи в роскошном отеле, следующей ночи в клубе.

Джошуа отвернулся, его челюсти напряглись. Запинаясь, она поведала о той вечеринке в Санта-Круз, о Кенте Фуллертоне, о поездке по Калифорнии, когда Дилан воровал в магазинах и напивался.

Она рассказала ему о Лилит Старк, о своей жизни в коттедже, о вечеринках, как она ощущала себя важной персоной среди кинозвезд, слушала сплетни и наблюдала, как все постоянно соперничают друг с другом.

Франклин, ее спаситель. Франклин — скульптор. Пигмалион и Галатея. Она его использовала. А он использовал ее. Он на ней женился, только не по-настоящему, как оказалось позже. А их ребенок был принесен в жертву восходящей звезде Лины Скотт. Она ненавидела и винила во всем Франклина, но позже поняла, что сама виновата не меньше, чем он. Абра причиняла ему боль всевозможными способами, а в конце украла то, что посчитала своим и оставила записку, из-за которой он застрелился.

— Вот и вся моя жизнь. Вкратце.

Взгляд Джошуа был устремлен в пустыню.

Она теребила униформу, которую выдала ей Кларис:

— Я знаю, теперь ты должен меня презирать, Джошуа. — И Абра не винила его в этом. Она ненавидела саму себя.

— Нет. — Он повернулся и посмотрел на нее. — Я тебя не презираю.

Абра боялась поверить:

— Как же так?

— Я всегда любил тебя, Абра. И ты это знаешь. Чего ты не понимаешь? Моя любовь вовсе не зависела оттого, насколько ты идеальна. — Он грустно рассмеялся. — Господь знает, мы оба живые люди.