— Ой, милочка, никто не называет его пастор Фриман. Для всех в городе он пастор Зик. — Она ласково погладила его руку. — Мы все одна большая семья, и мы очень рады принять вас.

— Я просто зашла посмотреть, мэм.

— Ну, конечно. Можете заходить, сколько захотите. А вот и наша маленькая Абра. Детка, подойди к нам. — Она помахала ей. — Сьюзен, это Абра Мэтьюс. Правда, она замечательно играет на пианино?

— Да. Действительно.

— Не так хорошо, как мистер Иан Брубейкер, миссис Даниелс. — Абра пожала Сьюзен руку.

— Полная ерунда. — Ферн отмахнулась от ее комментария, как от надоедливой мухи. — Он же учился в Джульярдской школе[14]. Ты тоже блистаешь. — Она наклонилась к Сьюзен: — Абра начала играть, еще когда была ростом не выше кузнечика. Она сидела испуганная до полусмерти за пианино, а теперь чувствует себя все увереннее с каждым днем. — Ферн огляделась, высматривая, кого бы еще представить. Сьюзен была готова сбежать в любую минуту.

— Мици, иди сюда! Я хочу кое-кого тебе представить.

Зик улыбнулся:

— Все хорошо, Сьюзен. Они не кусаются.

Мици и Ферн вместе повели Сьюзен в общий зал.

Абра задержалась:

— Вы получили что-нибудь от Джошуа, пастор Зик?

Джошуа был их единственной точкой соприкосновения.

— Я получил коротенькое послание, где он говорит, что благополучно добрался до Японии, а далее они поплывут на корабле через Корейский пролив в Пусан. А ты?

— Ничего. — Она явно беспокоилась. — Питер сказал, что Хвенсон уничтожен. Джошуа ведь не мог там оказаться? Питер сказал, что коммунисты сметали наши подразделения, как огромная волна.

Зик читал газеты и слушал передачи новостей.

— Хвенсон находится в центре Южной Кореи. Он не мог там быть, когда произошло сражение, хотя, возможно, оказался там позже. Он не сообщил мне, прикомандирован ли он к подразделению или к медицинскому пункту. Нам остается только ждать следующего письма и молиться Господу, чтобы Он его защитил.

Теперь она рассердилась и была готова расплакаться:

— Что ж, надеюсь, Господь вас услышит. Меня Он никогда не слышал. — Абра развернулась и побежала вниз по ступеням.

* * *

Джошуа пробыл в стране всего неделю, а уже не чувствовал ног от усталости. И с каждым днем становилось все хуже. Он никогда так не выматывался за всю свою жизнь. Наступление на Чип Ионг-ни и горы на юго-востоке были тяжелым испытанием. Его спина и ноги остро нуждались в отдыхе. Местность была неровной, а температура едва поднималась выше десяти градусов в разгар дня. Джошуа нес металлический ящик с инструментами, патроны и табельный пистолет, которым мог пользоваться только для спасения своей жизни или жизни пациента.

Его уже предупредили, что коммунисты не соблюдают Женевскую конвенцию, а поэтому запросто могут использовать красный крест на его шлеме в качестве мишени. Предосторожности ради он замазывал его грязью, но дождь смывал ее. Ему не раз приходилось падать и лежать, а вражеские пули впивались в землю рядом с ним. Его товарищи говорили, что им повезло — комми[15] были плохими стрелками, но Джошуа благодарил Господа и тех ангелов, которых Он послал хранить его.

С холма застрочил пулемет. Джошуа нырнул в укрытие.

— Не поднимайте головы! — На холм полетели гранаты. Кто-то вскрикнул, и с холма скатилось тело. Рядом раздался взрыв. Джошуа вскочил на ноги и побежал на холм к упавшему человеку.

— Бумер! — Они молились вместе и говорили о своих семьях. Семья Бумера жила в Айове, они выращивали кукурузу и воспитывали восьмерых детей, из них пять сыновей. Бумер тоже верил в Бога, но у него было стойкое ощущение, что сегодняшний день кончится для него плохо. Бумер дал Джошуа письмо, которое тот должен был отправить в Айову, если с ним что-то случится. Джошуа носил послание в кармане.

Бумер лежал на спине, в центре его груди расползалось красное пятно, глаза были широко распахнуты, они смотрели в небо цвета стали. Джошуа осторожно закрыл ему глаза, рядом трещал пулемет. Взрывы сотрясали землю у Джошуа под ногами. Он слышал крики.

— Санитар! — прокричал кто-то выше по холму.

Джошуа снял цепочку с шеи Бумера. Он засунул один жетон между передними зубами Бумера, а второй положил себе в карман. Затем Джошуа подхватил свой рюкзак и побежал. Двое солдат были ранены. Джошуа позвал на помощь, жестами показал другому санитару, чтобы он забрал раненого, который лежал ближе, а сам направился ко второму, выше по холму. Вокруг него пули решетили землю. Джошуа увидел вспышку внизу, услышал крики. Сердце бешено билось, ноги горели от напряжения, но он продолжал бежать, главное — добраться до людей, которым нужна его помощь.