— Нам пора, Абра.

Мама спала на диване. Она проснулась, но папа велел ей не вставать, сказав, что сам приготовит ужин. Он разрешил Абре поиграть, но без шума. С заднего входа зашел Джошуа и о чем-то переговорил с папой. Зазвонил телефон. Но папа не подошел, что случилось впервые за всю жизнь Абры.

Когда они все сели ужинать, мама выглядела лучше. Папа прочел благословение. Они поговорили о прошедшем дне. Джошуа убрал со стола и вымыл посуду. Абра попыталась помочь ему, но он прогнал девочку:

— Без тебя я вымою быстрее.

Мама рано отправилась спать. Папа ушел к ней, как только уложил спать Абру. Девочка не спала, она прислушивалась к тихим голосам. В конце концов она уснула.

Абра проснулась в темноте и услышала, как хлопнула входная дверь. Папа ушел на утреннюю молитву. Она помнила, как он брал ее на свой обход, и пожалела, что больше этого не происходит.

Когда папа уходил, в доме становилось холодно и темно, даже если мама находилась в соседней комнате, а Джошуа в своей крепости. Абра откинула одеяло и на цыпочках прошла в спальню мамы и папы. Мама зашевелилась и подняла голову:

— В чем дело, детка?

— Мне страшно.

Мама приподняла одеяло, Абра вскарабкалась на кровать и заползла под одеяло. Мама обняла ее, поправила одеяло и прижала девочку к себе. Абра наслаждалась теплом и начала засыпать. Она проснулась, когда мама издала странный звук, похожий на тихий стон, и прошептала: «Только не сейчас, Господи. Пожалуйста. Не сейчас». Мама снова застонала, ее тело напряглось. Она перекатилась на спину.

Абра повернулась к ней:

— Мама?

— Спи, маленькая. Засыпай снова. — Голос мамы срывался, словно она говорила со стиснутыми зубами. Потом она всхлипнула, глубоко вздохнула и расслабилась.

— Мама? — Не получив ответа, Абра крепче прижалась к ней и свернулась клубочком.

Абра резко проснулась — холодные сильные руки подняли ее из постели.

— Отправляйся в свою кровать, Абра, — прошептал папа. Девочка задрожала от холодного воздуха. Обхватив себя руками, она направилась к двери, все время оглядываясь.

Папа обошел кровать.

— Решила еще поспать? — Он сказал это тихим ласковым голосом и наклонился, чтобы поцеловать маму. — Марианн? — Он выпрямился и включил свет. Еще раз позвал ее хриплым голосом, сдернул одеяло и взял на руки.

Мама повисла на его руках словно тряпичная кукла, ее рот и глаза были открыты.

Папа присел на кровать и принялся качать ее, рыдая:

— О, Господи, нет… нет… нет!

2

Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно! Ион 1:21

Джошуа сидел в первом ряду церкви и смотрел сквозь слезы на отца. Рядом с ним сидела Абра, неподвижная, словно статуя, по ее бледным щекам струились слезы. Брат взял ее за руку, а девочка сжала его ладонь ледяными пальцами. Все скамьи в церкви были заполнены людьми, некоторые тихонько плакали. У отца сорвался голос, Джошуа вздрогнул, слезы покатились из глаз. Отец некоторое время стоял молча, опустив голову. Кто-то всхлипнул, Джошуа не понял, то ли он сам, то ли Абра.

Мистер и миссис Мэтьюс, сидевшие прямо за ними, перешли на их скамью и сели с двух сторон. Пенни втиснулась между своей матерью и Аброй и взяла подругу за руку. Мистер Мэтьюс обнял Джошуа за плечи.

Папа медленно поднял голову и посмотрел на них:

— Очень трудно прощаться с кем-то, кто тебе дорог, даже если знаешь, что мы встретимся снова. Марианн была замечательной женой и матерью.

Он говорил о том, что они знали друг друга с детства, когда еще жили на ферме в Айове. И рассказал, какими молодыми, бедными и счастливыми они были, когда поженились. Он заговорил о семье мамы, которую Джошуа не знал, потому что они жили слишком далеко. Однако родители мамы прислали венок из цветов.

Голос папы становился все тише, он говорил все медленнее:

— Если кто-то хочет что-то сказать или поделиться воспоминаниями о Марианн, прошу вас.

Люди вставали один за другим. У мамы было много друзей, все они очень хорошо о ней говорили. Одна дама сказала, что Марианн была воином молитвы. Другая сказала, что она была святой. Несколько пожилых прихожан рассказали, что она не раз заходила к ним с запеканкой и домашними пирогами. «И она приводила с собой маленькую девочку. Это так поднимало мне дух». Молодая мать с ребенком на руках сказала, что Марианн всегда находила возможность помянуть Господа в их беседах.

Паства вдруг смолкла. Никто не двигался. Поднялась Мици. Ее сын, Ходж Мартин, что-то тихо сказал ей, но она протиснулась мимо него к проходу и направилась к алтарю. По пути она высморкалась в платочек и засунула его в рукав свитера. Она поднялась на три ступеньки и села за пианино. Мици улыбнулась папе, который еще стоял за кафедрой:

— Теперь моя очередь, Зик.

Папа кивнул.

Мици посмотрела на Джошуа, затем перевела взгляд на Абру:

— Когда Марианн впервые привела Абру на урок музыки, я удивилась, почему она сама не учит ее. Мы все знаем, как хорошо она играла. Марианн призналась, что никогда не училась играть что-то, кроме гимнов, а она хотела, чтобы Абра могла играть любую музыку. Я спросила, чему она хочет научить Абру, и Марианн меня удивила. «Поставьте ей руки», — сказала она.