– Вижу, ты меня не забыл, – Ева засмеялась.

– Не делай так больше. Я могу умереть от остановки сердца, – пробормотал Лукавый. – Значит, это о тебе он говорил.

– Кто?

– Малыш.

– Тот, что отдал тебе Джульетту? Это я ему тебя посоветовала.

– Откуда ты меня знаешь? – спросил Лукавый, глядя ей в глаза. Оливково-зеленые, они затягивали его как в мутную трясину. – Ты сталкер?

– Нет, просто так получилось! – Ева отмахнулась, присела на корточки и погладила собаку. – Я очень люблю животных. Я решила, что тебе необходимо о ней позаботиться, потому что животные помогают избавиться от тоски.

– Я не понимаю тебя, – Лукавый вглядывался в ее лицо. Она говорила с ним как со старым приятелем, а он едва помнил цвет ее глаз.

–Я вижу, как ты смотришь в никуда. Твоя речь напряжена, будто ты ходишь по натянутому канату между высотками. Чуть оступишься и разобьешься, – сказала Ева.

– И что это значит?

Она встала, отряхнула руки, заправила темные кудрявые волосы за уши.

– Тебе нужна помощь, поэтому я и пришла.

Слова девчонки задели Лукавого за живое. Ему стало неуютно, как перед приближающейся контрольной, отчего живот неприятно скрутило, и он почувствовал себя неуютно, прижал руку к животу, который скрутило.

– Не отрицай правды, – сказала Ева. – Не прячь эмоции и вини себя в смерти брата. Ты в этом не виноват.

«Откуда она знает откуда знает знает откуда?»

– Ты че? – выдохнул Лукавый.

– Ну, я немножко ясновидящая. У меня бабушка увлекалась гаданиями на картах Таро, ее прабабушку считали ведьмой и так далее, – Ева улыбнулась. – Тебе плохо, а я хочу это исправить. Пойдем в беседку? Поговорим.

Лукавый давно ни с кем не говорил о своих чувствах. Он не задумывался об этом, пока Ева не сказала.

Они прошли в беседку, сели друг напротив друга. Джульетта улеглась в ногах Лукавого и притихла.

– Пожалуйста, говори, – попросила Ева.

– Что говорить?

– Что угодно! Знаешь, был такой человек, Виктор Франкл. Он придумал логотерапию. Лечение словом. Поэтому говори обо всем, что тебя волнует, а я выслушаю и не стану осуждать.

Лукавый постучал носком кроссовка по асфальтированной площадке беседки. Он молчал долго, надеясь, что Ева устанет и уйдет, но она не уходила. Не приставала к нему с требованием скорее рассказать то, о чем она просила. Просто сидела и ждала.

– Ну…я потерял брата в аварии, – Лукавый почесал разбитую бровь. – Он забрал меня из клуба. Если бы не я со своими пьянками, он бы сейчас женился и, наверно, ждал бы ребенка. Я не знаю. Не о чем мне рассказывать. Родители убиты горем, и тут я проснулся и такой выхожу из комы: оба-на, я жив. Тоже мне, важная персона. Вип, ё-мое.

Он опустил голову, раскрывая душевную рану. Из глаз потекли слезы. Откровение Лукавого перешло в бессвязное бормотание.

В реальность его вернуло прикосновение к плечу. Он поднял голову и увидел обеспокоенное лицо матери.

– Сынок, с тобой все в порядке? Ты побледнел, – она приложила тыльную сторону ладони к его лбу.

– Где Ева? – хриплым шепотом спросил Лукавый. – Тут была девчонка…

– У тебя жар! – мать покачала головой. – Кроме тебя тут никого не было. Пойдем, – она увела его домой, придерживая за плечи. Джульетта послушно бежала за хозяином. Лукавый оборачивался, в надежде увидеть Еву, но она растворилась, унеся его утренние переживания.

Пока они поднимались в лифте, жар спал. Мать заставила его выпить лекарство для профилактики.

– Может, останешься дома? В начале года можно пропустить несколько дней, – сказала она.

– Не, я и так много пролежал. Когда жизнь дает тебе шанс, не стоит от него отворачиваться, – Лукавый хмуро улыбнулся. – Последишь за собакой, ладно? Ее зовут Джульетта. Она добрая, – он отстегнул поводок.

Мать брезгливо кивнула.

– Тогда я переоденусь и пойду в школу.

– Тебе обязательно нужно позавтракать!

– Нет аппетита. Что-нибудь в столовке съем, если захочу, – сказал Лукавый.

Путь до школы он провел в тишине, обдумывая то, что произошло утром. Ева развела его на душевный разговор, а потом исчезла. Уже не в первый раз.

«Наверно, она бегунья. Хобби у нее такое – пугать людей и сматываться», – подумал Лукавый, подходя к школе.

Он провел пропуском по турникету, зажглась зеленая стрелка. Не меняя сменки, Лукавый миновал раздевалку и поднялся по лестнице. В школе было четыре этажа, и уроки для старших классов проводились на третьем и четвертом, в то время как младшие и средние учились на первом и втором.