Глядя на лица участников этого похода, я понял, что оставшиеся уже жалели о том, что ввязались во всё это. Командир-берсерк тихо ругался сквозь зубы. Лица эльфийки, латника и второго воина выражали усталость и… я бы назвали это обречённость.

— Ладно, хули тут рассусоливать. Надо идти, — сказал командир-берсерк и двинулся, было, к двойным дверям.

— Стой! А где гарантия того, что нам надо именно в те двери, а не в эту? — спросил латник. Словно в ответ на его слова, перед небольшой дверью выросла стена.

— Ещё вопросы есть? — осведомился берсерк и толкнул створку.

Перешагнув порог, я понял, что бывает весьма неприятно оказываться правым.

Примерно такая же длинная и широкая комната, как и прежние, только на том конце нас ждал… Наверное, паладин. Одетый в сияющие латы, он сидел на каком-то возвышении, опираясь на двуручный молот.

Как только двери за нами закрылись сами собой, и опустилась тяжёлая решётка, он встал, поднял молот и окутался золотым сиянием. Командир-берсерк снова выругался сквозь зубы, перехватил двуручную секиру и размашисто пошёл навстречу паладину. Латник и воин поспешили за ним, я же, взяв в свободную руку кинжал, отстал всего на пару шагов.

Однако прежде чем вступать в открытый бой, паладин применил другую способность или заклинание. От него до стен комнаты разошлось кольцо света, снимая какие-то чары и даже частично повреждая броню и оружие. Машинально прикрывшись от него тёмным мечом, я увидел, как его клинок плавится, потом рассыпается хлопьями пепла, а вслед за клинком и рукоять с гардой. Со вздохом и со всей возможной скоростью, я снял со спины второй меч и выхватил его из ножен.

К этому моменту бой уже кипел вовсю. Паладин отбивался от троих бойцов без особых проблем, то и дело подставляя под удары рукоять молота или отвешивая увесистый пинок. Я бросился вперёд, надеясь найти у него брешь в почти сплошных золотистых доспехах. К этому моменту он раскидал в стороны наседавших на него воинов, пройдясь по берсеркеру молотом. Поэтому, меня он встречал во всеоружии.

Его молот пошёл на боковой удар, и я понял, что разогнался слишком сильно, что не успею изменить направление движения или затормозить вне досягаемости оружия паладина. Раз нельзя идти в стороны или назад, надо идти вперёд, рассудил я и бросился в перекат. При этом я попал кинжалом в сочленение брони паладина на ноге.

Перекатившись, я вскочил и попытался кинуться на него, но ударом торцом молота он отправил меня полежать. Сам же вытащил кинжал и отбросил его в сторону.

Воспользовавшись заминкой паладина, троица бойцов снова кинулась на него с разных сторон. Но все их удары, равно как и пара прилетевших откуда-то кинжалов, со звоном отскакивали, не причиняя паладину никакого вреда.

Я поднялся и достал второй кинжал. Магия Алюэт была нашему противнику, как мёртвому припарка. Казалось, его защита была абсолютной. Правда, я всё же смог всадить кинжал ему в ногу, но он уже успел залечить себе эту рану. Интересно, сколько сил у него отнимают все эти фокусы с магией света? И сколько сил у него ещё осталось?

Командир-берсеркер, меж тем, окончательно пришёл в ярость и быстрым размашистым ударом топора сорвал паладину шлем с головы. Тот пошатнулся, но уже через секунду стоял так, словно ничего не произошло. А когда в него опять полетел двуручный топор, поймал его за топорище, треснул им же берсерка в лоб и, развернув корпус, отшвырнул чуть ли не в угол комнаты.

Тут же в лицо святому воителю полетели магические снаряды и стрелы, заставляя тереть глаза. Латник и воин насели на него с боков, я поспешил присоединиться к схватке. Но клинки со звоном отлетали в стороны.

Никакие удары, даже магические, не наносили серьёзного вреда, большая часть просто отскакивала от брони. Единственным способом одолеть такого бойца, было измотать его. Я уже заметил, что паладин орудует своим молотом не так резво, как в начале боя. Но, тем не менее, он сумел таранным ударом бойка отправить латника отдыхать, вмяв ему кирасу внутрь, и пройтись торцом рукояти воину по шлему, повалив того на пол.

Добить сотоварища я не дал и кинулся наносить быстрые удары мечом и кинжалом. Наверное, для паладина это было сравни стайке мошкары — одно раздражение и ничего более, но это отвлекло его внимание от поверженного бойца и дало ему время прийти в себя.

Я же оказался слишком быстр и проворен для его тяжёлого молота и пинков. Эта свистопляска продолжалась довольно долго. Несколько раз я чувствовал подпитку от чародеек, снимавших усталость с моих мышц. Паладину же я передохнуть не давал. А вскоре ко мне присоединился и полуэльф.

Мы поочерёдно били паладина по латам, уклоняясь от его ответных ударов, и вскоре я заметил, что его сияние начало слабеть. Я упустил из виду, когда к нему за спину зашёл берсеркер. Просто в какой-то момент на плечо паладина обрушился двуручный топор, пробивший плечевые латы и погрузившийся в его плечо до середины. Паладин вскрикнул и упал на колено. Его защита окончательно исчезла, он был открыт для любых ударов и готов был принять свою судьбу.

Берсерк рывком выдернул топор из его плеча и собрался срубить паладину голову, но я не дал ему это сделать, встав между ними.