Однако прямо сейчас я не горела желанием связываться с палатой сенаторов. Лучше пока не высовываться.

— Было бы неплохо, — заметил Грегор Кёниг. — Теперь иди и сначала поешь что-нибудь, лекции скоро начнутся. А разговор продолжим сегодня после обеда во время тренировки, — он дружески похлопал меня по плечу и вернулся к столу профессоров, чтобы продолжить завтрак.

— А вот и ты наконец, — с облегчением поприветствовал Лоренц, когда я села за стол. — Ты должна нам всё рассказать, абсолютно всё.

— Точно, — согласилась Лиана. — Ты совсем о нас забыла.

Дульса, которая тоже сидела за столом, усердно закивала, и даже Ширли подняла взгляд и коротко кивнула в знак приветствия.

О боже, у неё настроение ещё хуже, чем при нашей последней встрече. Как бы мне хотелось рассказать ей о Торине и о том, что он по-своему борется за её любовь. Но я также знала, что Ширли отреагирует как обычно грубо и не уступит, пока действительно что-то заметно не изменится.

— Я всё вам расскажу, — ответила я. — Но лучше вечером, во время игры в Драбеллум.

Затем взяла чашку с мюсли и быстро съела.

День тянулся неимоверно долго, но благодаря точным записям Флавиуса я быстро сориентировалась на лекциях, а на теории огня даже приняла участие в занятиях. Сначала профессор Пфафф посмотрел на меня с сомнением, но когда я начала рьяно пробуждать к жизни насекомых изо льда, он примирился и быстро забыл, что я пропустила слишком много занятий.

Вначале мне действительно не хотелось применять этот вид магии, но после того, как я изучила записи отца и познакомилась с энтузиазмом, с которым он пробуждал к жизни существ, мой страх исчез.

Теперь же меня одолело честолюбие. Я поняла, что даже такой талантливый маг, как мой отец, начал с малого и только благодаря тяжёлому труду и большой практике продвинулся так далеко.

Тренировка после обеда тоже прошла хорошо. Все обрадовались, что я вернулась. Из озорства Дилан выполнил на Салуе петлю и с трудом спас себя от падения в реку, где шёлковые пираньи уже взволнованно щёлкали зубами, когда он пролетал прямо над водой.

У Леандро действительно всё хорошо получалось. Также я заметила, что Грегор Кёниг уже научил его пользоваться своими крыльями, что он с гордостью мне продемонстрировал.

Лишь вечером я снова стала серьёзной, когда мы сидели в рабочей комнате, и я смогла успокоиться.

Лиана и Лоренц установили игровую доску для игры в Драбелум, но после того, как Лоренц полил корнесосы, и я начала рассказывать, что случилось за последние недели, все забыли об игре. Лиана, Дульса, Лоренц, Леандро и даже Ширли слушали с напряжённым вниманием.

— Твой отец создал дракона Латориос? — благоговейно спросила Дульса, когда я, наконец, закончила. Только о том, что прямо сейчас планировали Адам и Торин, я не стала упоминать.

— Поверить не могу, — сказал Леандро. — Наш отец был способен на такую магию и просто позволил себя одурачить и убить?

— Он любил мастерить, — сказала я, — и не был воином и, определённо, не искал ссор. Если ему подвернулась возможность решить конфликт мирным путём, он предпочёл выбрать её.

— Но этому Бальтазару нельзя доверять, — ответил Леандро.

— Сейчас мы это знаем, потому что он совершил все эти преступления, но в то время откуда им было знать. Ты не можешь обвинять наших родителей за то, что они верили в хорошее в людях и надеялись, что всё наладится.

— Не знаю, — заявил Леандро — Я не полагаюсь на подобное. Я каждый день тренирую боевые приёмы, чтобы защитить себя.

— И это правильно, — отозвалась я.

Мне было интересно, какого прогресса добился Леандро за последнее время.

— Это ужасно вдохновляющая история, — заметил Лоренц, явно тронутый. — Это товарищество между носителями печати, верность и дружба, действительно здорово. Если бы выпускной бал уже не был спланирован, я бы с удовольствием попробовал сделать такое же дерево. Светящиеся листья, просто безумие. По крайней мере, его можно было бы воспроизвести с помощью заклинания иллюзии. Люди бы просто одурели.

— Наверняка, — сказала Лиана. — Ты постоянно находишь что-то, что заставляет людей сходить с ума. На прошлой неделе это были цветы декоративной вишни, которые произвели розовый вихрь из лепестков или то дело с двадцатью вариантами розового. Сельма, ты знала, что существует двадцать оттенков розового?

Я, улыбнувшись, покачала головой.

— Вот зануда, — Лоренц скрестил руки на груди. — Ты понятия не имеешь о тонких нюансах, которые могут воспринимать чувствительные люди.

— Чего сразу обижаешься? — вздохнула Лиана.