Весь офис был построен по типу воронки. На самом верху располагался кабинет Виталия, приемная и через дверь кабинет Поли. От приемной шла лестница вниз в холл, на котором ютились куллеры, тумбы с оргтехникой и пара барных столов, за ними обычно сотрудники «выдыхали», спускаясь с очередной летучки у шефа. Кабинет Анны Романовны и Бориса Вениаминовича, а по совместительству родителей Виталия, был ярусом ниже. Учитывая возраст, взбираться по лестнице родители не хотели и редко присутствовали на летучках. Тогда как общие собрания членов правления всегда проходили в присутствии родительской четы в полном составе и исключительно в кабинете Анны Романовны.

Борис Вениаминович, учитывая пенсионный возраст и состояние здоровья, мог себе позволить только такие редкие присутствия в своей империи. Он стоял у истоков ее основания, его детища, заботливо выстраивая корпорацию. Отец Виталия был своенравным, грубым, резким и порою жестким не по делу. Но очевидно именно эти качества и позволяли ему держать корабль и обучить управлять им Виталия. Именно эти качества и помогали отсекать конкурентов и решать дела с особо сомневающимися клиентами. У Бориса Вениаминовича была чуйка лиса и хватка волка. Ведь недаром волк, это зверь, который никогда не выпустит из пасти добычу, и будет драться до последнего. Исключительной выдержки животное не раз погибал на поле битвы с соперником вдвое сильнее себя, но никогда не разжимал пасти.

Глава 3.

В деловом мире бывших воротил из девяностых Бориса Вениаминовича так и прозвали «Свирепый». Ходили слухи, что во времена уличных разборок, когда банды шли одна на другую, и выживала сильнейшая, Борис сумел собрать вокруг себя самую многочисленную группировку. Его авторитет с тех пор оставался на высоком уровне. Мало уже осталось людей с того времени, годы берут свое, но слухами земля полна и корпорация Бориса Вениаминовича в городе была одной из самых крупных среди других.

Таким образом, родители Виталия не просто формально входили в члены правления, но на деле и даже не находясь в офисе, держали обе руки на штурвале правления. Правой рукой Виталия была Полина, но кроме нее, был еще в офисе друг детства Виталия – Аркадий. Он занимал должность юрисконсульта, порой проворачивая любые операции, иногда не самые легальные. Кабинет Аркадия был на ярус ниже родителей, и включал еще два рабочих места. Аркадий любил отдавать распоряжения и чтобы за него кто-то работал, но, однако самые важные дела он выполнял сам. Нижний ярус вмещал «open zone» и в нем располагались менеджеры по продажам и технические консультанты, в количестве шести человек, ниже был еще один такой же ярус, где сидели операционисты и контроллеры.

Именно к ним стекались все запросы и заказы, а они уже решали, давать этому запросу ход или отметать, как невостребованный и не требующий детальной проработки. Если запрос был подъемен, он отправлялся на ярус вверх, к техническим консультантам. После проработки запрос дополнялся ценами и спускался в производство. На самом деле отдел операционистов был последним, если смотреть на пирамиду сверху, и первым, если приезжаешь в Медикалтулс. Но «спуск в производство» означал, что заказ либо отправлялся в подрядные компании, либо в иностранные представительства – для дальнейшего исполнения.

Во времена Куприянова-старшего весь бизнес выстраивался исключительно в городе и силами административного влияния в кругах бывших новорусских. С развитием технологий и выходом на зарубежные рынки, Виталий, быстро уловив тенденцию развития, успел заключить контракты с мировыми производителями медицинского инструмента и стал эксклюзивным поставщиком продукции и оборудования на Российский рынок. Потому-то все, ну или почти все сливки с заводов России стекались в Медикалтулс. Конкуренции почти не было, так как Борис Вениаминович позаботился о том, чтобы Медикалтулс получил исключительные права на продажи медицинского оборудования государственным структурам.

Политика продаж в России строилась таким образом, что качество и высокие показатели, к которым так стремились во времена Советского Союза, уже давно потонули в океане нажив и взяток. Сейчас даже государственные заводы и оборонные предприятия смотрели на показатели цен и объема. Да и откаты никуда не делись, а учитывая связи Бориса Вениаминовича, ключевые фигуры заводов были на интересе и питались с одной кормушки. Как это работает, Поля поняла сразу, да и ничего сложного тут не было.

К примеру, на каком-нибудь ГосРосЗаводе запускали в производство деталь для импланта, точность и прецизионность должна быть исключительной, а значит инструмент качественный и недорогой. Ключевое здесь слово «недорогой», но это нонсенс для человека хоть немного понимающего в ценообразовании. Поскольку и логистика и сверхзатраты нагромождают на себестоимость дополнительные расходы, и цена одного инструмента становится в 10 раз больше стоимости самой детали. Тогда-то и была придумана хитроумная схема – завод покупал инструмент дешевый, и качественный, но на деле в смету расходов включался еще один пункт – пуско-наладка, которая выполнялась после закупки инструмента. И по факту была нужна также как собаке пятая лапа, но на это закрывались глаза.

Цена закрытых глаз равнялась аппетитам ключевых фигур. Как правило, это была сумма, равная 10% от стоимости сделки. Те, кто вращается в бизнесе закупок-продаж, давно усвоил, что ключевой фигурой завода является не директор, а главный инженер или главный технолог, в зависимости от величины и масштаба предприятия. Именно он решает, нужен ли этот инструмент и будет ли он вписан в технологическую документацию. Хотя все понимают, что решение в пользу того или иного инструмента главный инженер принимает, базируясь не на логике и арифметике, и даже не на выполняемости задач, а на своем интересе. Чем больший интерес предложит поставщик, тем прочнее он будет закреплен на этом заводе.