– У тебя есть родные?

– Да, в Эрмосильо живёт тётка.

– Она тебя сможет приютить?

– Наверное. Когда мама умерла, она приезжала и хотела забрать меня и младшую сестру, но отец нас не отпустил.

– Если я дам тебе денег, сможет добраться до Эрмосильо самостоятельно?

– Не знаю.

Я задумался. Не везти же парня с собой. Из раздумий меня вывел Рауль.

– Раз уж мы своё задание выполнили, давайте я его отвезу. До Эрмосильо на машине ехать всего часов двенадцать.

– Спасибо, Рауль. Проследи, чтобы его нормально приняли, и оставь этой тётке деньжат.

Я не поскупился, выдал одну из пачек из моей 5-миллионной наличности, потревожив . Доллар в Мексике тоже был ходовой валютой, но в случае чего баксы можно было обменять и на песо. Во всяком случае, за ближайшее будущее парня я был спокоен.

– Можешь взять вашу машину, а мы отправимся в Сан-Диего и дальше в Вегас на автомобиле Хименеса. Счастливого пути!

А у меня в борделе оставалось ещё одно дело, в котором переводчик не требовался. Подойдя к сидевшему на полу всё в той же позе хозяину заведению, я без замаха так влепил ему ногой промеж ног, что тот, икнув, просто завалился набок без признаков жизни. Теперь, когда его мошонка наливается синевой, о половой жизни ему точно придётся забыть, возможно, до конца своих дней. А нечего детей под всяких извращенцев подкладывать!

– Садись за руль, - кивнул я Пабло, плюхаясь на переднее пассажирское сиденье.
– Кому-то что-то нужно забрать на базе? Нет? Тогда едем в Сан-Диего.

– Так что, Лаврентий, чем порадуешь?

Иосиф Виссарионович пыхнул трубкой, и его покрытое оспинами лицо на несколько мгновений исчезло за дымовой завесой.

'Не бережёт себя Коба, - подумал Берия, открывая лежавшую перед ним отделанную тонкой светло-коричневой кожей папку.
– Сколько уже врачи ему говорили, чтобы отказался от курения - а воз и ныне там. Да ещё и война не прошла бесследно, немало сил отняла... Впрочем, для своих лет Сосо пока выглядит неплохо, похоже, и роковой 53-й переживёт'.

Отец народов в это же время с прищуром поглядывал на сидевшего в глубоком кресле сбоку от его рабочего стола министра внутренних дел. Его глаза за круглыми стёклами пенсне казались непроницаемыми. Такими же они были, когда в рамках послевоенной реформы органов власти Сталин, только что выбранный Первым секретарём ЦК КПСС, объявил, что назначает Председателем Совета Министров СССР товарища Косыгина. Молодого, 45-летнего политика, о котором, в общем-то, положительно отзывался в своих показаниях Ефим Сорокин. Поэтому Коба и пригляделся к Алексею Николаевичу повнимательнее, и понял, что человек действительно толковый. Впрочем, бестолковый вряд ли получил бы пост послевоенного министра финансов, из кресла которого Косыгин и пересел руководить Советом Министров.

Может быть, Лаврентий и не рвался особо в верха, памятуя о поговорке: 'Чем выше летаешь - тем больнее падать', и в приватном разговоре, когда Сталин обсуждал с ним кандидатуру Косыгина, ничем не выдал своих вероятных эмоций. Однако Иосиф Виссарионович как никто другой знал, насколько затягивает чувство власти над другими, и если с ним что случится, именно Косыгин станет первым кандидатом на пост Первого секретаря, а не министр внутренних дел.

– По линии министерства кое-какие проблемы ещё остаются, но мы их решаем, - заявил Берия, поднимая глаза на шефа.
– В первую очередь это касается связанного с послевоенной разрухой разгула преступности...

– Страшно подумать, какой был бы разгул, затянись война ещё на год, как в реальности товарища Сорокина, - пробурчал Сталин, выбивая из трубки табак в хрустальную пепельницу.
– А это, считай, мы обошлись малой кровью.

– Верно, товарищ Сталин, помог нам агент Сорока. Хорошо помог, и не только словом, но и делом.

– А почему же мы ему не помогаем?

Берия уловил изменение интонации Кобы, обычно не сулившее ничего хорошего, и внутренне напрягся. Но внешне оставался таким же спокойным.

– А что, он разве нуждается в помощи? По-моему, у него там всё совершенно неплохо. Жена и дочка рядом, денег навалом, свои газеты, радио, телевидение... Я слышал, он ещё и кинокомпанию открыл недавно.

– А то, что у него жену с дочерью выкрали и едва самого не убили, не слышал?

– Откуда такая информация, товарищ Сталин?

– Фитин вчера заходил, рассказывал. Каялся, что его резидентура плохо сработала, пропустила этот вопиющий случай. Хорошо, что всё обошлось. А вот то, что ты, Лаврентий, возглавив МВД, забыл о нашем агенте - это плохо! Понимаю, не твоё ведомство, но должен помнить о человеке, который и для страны немало сделал, и для тебя лично.

– Виноват, - изобразил покаяние бывший нарком, а ныне министр.
– А что там всё-таки случилось?

– Вроде как с банальной драки в каком-то баре Лос-Анджелеса началось. Наш Сорокин, как водится, надавал хулиганам по шее, тех за решетку, а один из оболтусов оказался родственником какого-то мексиканского наркобарона. Племянником, кажется. Этот наркобарон обиделся, что его племянника в тюрьму сажают, хотел, чтобы наш Сорокин в суде изменил показания. Сначала было покушение, а затем, когда суд всё-таки вынес приговор, выкрали его жену и дочь.