– Вот потому-то я и говорю, что ум рыжей ведьмы необычайно изворотлив, - в голосе Хорвека слышалось что-то похожее на восхищение. – Она разгадала особенность этой защиты в тот миг, когда едва не погибла от чар, которыми собиралась убить короля. Вспомни, что о говорил старый разбойник о клятве Белой Ведьмы. Защитные чары отражают злую волю врагов королевского рода, и тот, кто занес нож над грудью потомка Виллейма, пронзит свое собственное сердце. Бесспорно, любовь тоже способна нанести раны, но они по большей части бескровны и невидимы, и некоторым даровано умение идти к цели, не обращая внимания на сердечную боль. Не каждый рискнет подвергнуть себя такому испытанию, но госпожа чародейка решила, что оно того стоит, и что веления ее холодного ума окажутся сильнее велений околдованного ею же самой сердца.

– Любовные чары, которые она наслала на Лодо, подействовали и на нее саму?
– почему-то это откровение показалось мне едва ли не самым ужасным изо всех. – Она знала, что полюбит его, но верила, что это не сумеет ее остановить?

– Одержимость местью у таких созданий куда сильнее, чем одержимость любовью, - Хорвек задумчиво водил пальцем по лезвию своего кинжала-когтя. – Рыжая ведьма была уверена, что любовные чары не сломят ее волю и не помешают ей идти к цели. Не в первый раз ей пришлось превозмогать боль, чтобы получить желаемое. Но в Астолано колдунье пришлось нелегко… Чтобы решиться на такое, нужно уметь ненавидеть очень сильно.