За три последние недели сделано было много, и это позволило создать настоящую армию, мобилизовав в нее семь тысяч бывших солдат и шесть сотен офицеров. Развернуто семь стрелковых полков, все на базе бывших колчаковских, в каждый из которых включили здоровое пролетарское ядро из рабочих. Из приангарских партизан кое-как сколотили целых три дивизии, пусть и малочисленных, по три-четыре тысячи бойцов в каждой – 1-ю Балаганскую Дворянова, 2-ю Братскую Бурлова и 3-ю Ленскую Молчанова. Народ в них собрался надежный и умелый, суровые таежники, что белку в глаз бьют. Теперь уже можно дать последний и решительный бой уцелевшим белогвардейцам!

– Я считаю, что нам следует воспользоваться предложением чехов и перебросить к Зиме сильный отряд с артиллерией и аэропланами. Полковник Крейчий сообщил, что белых, которыми командует генерал Каппель, отступает немного – всего шесть тысяч активных бойцов, половина которых при обозах, где еще десять тысяч небоеспособных, главным образом, тифозных больных и беженцев. Да еще из Красноярска сообщили, что по Ангаре пошел отряд генерала Сукина, тысячи две-три человек, не больше, половина из которых больные, – договорить Нестеров не успел, как вмешался Зверев, громкий голос которого был подкреплен ударом кулака по столу.

– Этого сукиного сына растреплют лихие орлы Бурлова и Молчанова да в проруби спустят! Тут беспокоиться не нужно, через партизан беляки не пройдут. А этих самых «каппелей» нужно встретить у Зимы, я те места хорошо знаю – в снега уроем, в сугробы по ноздри вобьем. Сам поведу на них наших славных бойцов…

– Ты нужен в Иркутске, товарищ Зверев!

Тихий, но веский голос председателя ВРК ушатом колодезной воды остудил воинственный пыл командующего, и Нестеров мысленно возликовал, заметив, как Ширямов страдальчески поморщился, видимо, объективно оценивая полководческие дарования партизанского вожака.

– А части возглавит твой заместитель, пусть на деле докажет преданность Советской власти, свои знания в военном деле проявит как бывший офицер. Ведь так, товарищ Нестеров?

В голосе руководителя ревкома лязгнули стальные нотки, и слово «товарищ» он произнес медленно и таким тоном, словно пытался сказать – «гусь свинье не товарищ». И бывший штабс-капитан проворно вскочил со стула, будто сопливый юнкер перед заслуженным генералом.

– Так точно, товарищ Ширямов! Сделаю все возможное…

– Ты невозможное тоже сделай, но Каппеля разбей! И тогда Советская власть не только простит прошлое, но и наградит достойно. А комиссаром с тобой будет товарищ Колос, он и поможет, и приглядит, если что, – Ширямов ободрительно улыбнулся, но глаза оставались холодными. Он как бы добавил то, что не произнес, – «и пристрелит тебя как собаку, если изменить вздумаешь». Но в то же время улыбка не лгала – много бывших генералов и офицеров служило в Красной армии, достигли высоких чинов. Тот же Тухачевский, даром что поручик и годом моложе, а фронтом командовал.

– Так точно, товарищ Ширямов! Разобьем!

Голос Нестерова прозвучал твердо, он на самом деле поверил, что нанесет поражение, нет, полностью уничтожит бредущих на восток изможденных и тифозных каппелевцев, – тут сомнений не оставалось. А там Советская власть по достоинству оценит его заслуги, и за спасение Иркутска наверняка не только простят былые согрешения, но и наградят орденом Красного Знамени – вполне достойная награда, редкая и почетная. От адмирала Колчака ему вообще ничего не перепало, хотя на фронте он целых две недели был, пока не уехал в тыл по болезни.

С «красным орденоносцем» совсем другой разговор будет, он может со временем и больших постов достигнуть, будут же у Советской власти свои маршалы, не может не быть!

Чита,

главнокомандующий войсками

«Российской Восточной окраины»

генерал-лейтенант Семенов

Ситуация ухудшалась не просто с каждым днем, а с каждым часом. А сделать было ничего нельзя – не только восточное Забайкалье, но и западная его часть были охвачены крестьянскими мятежами. Всего за какой-то месяц на Селенге развернулось мощное партизанское движение, красные создали свой штаб, заняли город Ново-Селенгинск, а в селе Бичура намечают уже проведение повстанческого съезда.

– Власть к себе подгребают, легитимность нужна, – скривив губы, пробормотал атаман Семенов, разглядывая карту, где восточнее синей линии, означающей реку Селенга, краснела целая россыпь красных пятен – штабной офицер, сразу видно, сильно давил карандашом.

Наскоро спланированная операция по подавлению мятежа началась в начале января, и успешно – полковник Иеропес с отрядом в 1200 солдат и офицеров, выступив из Петровского завода, с северо-востока, отбросил повстанцев далеко на юг и занял почти все партизанские центры, наведя в селах порядок. Из Верхнеудинска, с севера, наступала самая серьезная сила – «Дикая дивизия» генерал-майора Левицкого, набранная из монголов-чахар, усиленная двумя ротами 30-го Нерчинского полка при двух орудиях. А с юга, из Троицкосавска, выступил очень сильный казачий дивизион имени генерала Крымова в пять сотен шашек – лишь немногие полки его армии в Забайкалье могли похвастаться такой мощью.