Именно поэтому Костя и позвонил Митяю в шесть утра. Он был уверен, что Токарев не спит и готов заскочить к Дениске.

Дима скривился, матеря под нос предприимчивого друга, который (он был готов поспорить на деньги) сейчас трахался со своей озабоченой женой. Но ответственность перед сестрой, да и сочувствие Дениске не позволяли Токареву послать всех в задницу. Он понял, что не зря приехал, когда увидел сгорбленного Бирюкова на лавочке у роддома. Деня что-то печатал в мобильнике и выглядел, мягко говоря, помятым.

— Не смсь, пальцы сотрешь. Вряд ли она с телефоном там. Позвонит, когда родит. Расслабься, — отдал команды Дима, дойдя до лавки.

Денис поднял на него серое хмурое лицо, но ничего не сказал. Однако его взгляд послал Митяя туда, где у негра очень темно.

— Пей, — снова скомандовал Токарев, вложив в Денискину ладонь теплый стакан кофе.

Дэн снова промолчал, но отхлебнул.

— Давно приехали? — спросил Дима через минуту напряженного молчания.

— В пять утра, — прохрипел Денис.

— Воды отошли?

— Нет, просто схватки. Это плохо, да?

— День, не накручивайся. Все в порядке будет, — похлопал его по плечу Дима.

Бирюков зыркнул на него, но снова оставил без комментариев.

Так они просидели час. Дима был готов застрелиться или пристрелить Дениса. Без разницы. А еще он очень сильно просил господа, чтобы Ирина благополучно и желательно поскорее родила.

— У тебя сигарет нету? — вдруг отмер Дениска.

— Нет, — чуть не завыл с досады Токарев.

Мог бы и догадаться, заехать. Магазины еще закрыты, а тащиться в круглосуточный… Лучше уж сгонять. Дима открыл было рот, чтобы озвучить свое намерение, но его перебил телефон. Звонил Костик, обещал подъехать. Токарев этому был чрезвычайно рад. Бирюков-старший всегда умел разрядить обстановку. Дима мог с чистой совестью передать Дениса брату, но… Взглянув на унылого пацана, он только набрал номер клуба, чтобы попросить отменить его сегодняшние тренировки. Как ни крути, а Деня был ему не только родственником, но и другом. Бросить его в таком состоянии Дима не смог.

— Ну как вы тут, девочки мои? — присел рядом с ними на лавочку Костик.

Его светящаяся рожа подтверждала Димины догадки по части утреннего секса, но он решил не озвучивать свои злобно-завистливые мысли по этому поводу. Денис тоже игнорировал брата, только взглянул на часы и бесцветным голосом произнес:

— Уже девять утра. Это ведь ненормально.

— Сашка девять часов в предродовой лежала, — решил поделиться полезной информацией Дима.

— Но у нее же были первые роды, — заспорил Денис.

— Пфф, — фыркнул Токарев. — У Ирки первые тоже не год назад были. Пятнадцать лет прошло, День. Ты это учитывай тоже.

— Я все равно волнуюсь.

— Да мы заметили, — хохотнул Кос.

На него зыркнули убивающим взглядом и Денис, и Дима.

— Давай-ка лучше покурим твои сигареты, Костян, — решил сгладить напряжение Токарев.

Теперь настала очередь Костика фыркать.

— Здрасти, приехали. Я уже месяц как бросил. Очухались.

— Никакого толку от тебя, — буркнул Дениска, снова доставая мобильник.

— Зря наговариваешь, брат. Я хоть и бросил, но заскочил за дымком. Знаю же, что вы, дармоеды, курите в тяжелые моменты жизни.

Он достал пачку, выдал всем по штуке, прикурил.

— А ты где был, когда Маринка рожала? — вдруг спросил Дима.

— Да, — поддержал его интерес Деня. — Где?

— Не поверите, — захихикал Кос. — Спал. Дома.

— Счастливый говнюк, — ухмыльнулся Дениска, оживая.

— Не говори, — поддакнул ему Миттен.

— Я знаю, — посмеивался Костик. — Маринка же в роддоме была. Ночью все и случилось. Стремительные. За три часа их родила, пока я названивал, как сумасшедший. Плановое кесарево не входило в планы моих парней.

— Насколько я знаю, вы их вообще не особо планировали, — уточнил Деня. — Да и третьего — тоже.

— Ну да, — пожал плечами старший брат, — наша стратегия — внезапность.

— Кстати, о внезапности, — решил поделиться новостями Митяй, которого начало отпускать сочувственное напряжение, — знаете, кто ко мне в тренажёрку теперь ходит? Сашка Геллер.

— Геллер? Это Сашкин однокашник что ли? С которым она журнал открыла? — уточнил Деня.

— Он самый.

— И что тут внезапного? — скривился Кос.