— Это будет сложно, мы можем добраться до нее под моим кодом безопасности, без каких-либо препятствий, но дальше…

— Дальше все будет зависеть от меня. Что произойдет, если королевская семья узнает, что использовался твой код безопасности?

— Это не будет иметь значения, ты будешь королевой.

— До этого.

— Это не имеет значения.

— Уильям…

— Кассандра, если тебе нужна информация, она у тебя будет. Но это должно быть либо из этого комма, либо из центра связи. У них лучшая защита на корабле.

Кассандра сузила глаза.

— Тогда зачем ты разговаривал с Верховным адмиралом на мостике?

— Кассандра…

— Речь шла о прибытии «Диоскури», не так ли? Ты не хотел, чтобы я знала.

— Я не хотел, чтобы знал хоть кто-то. Только Куинн знает. Кассандра, я знаю, как тебя защитить.

— Я никогда не сомневалась в этом, Уильям, но защитить меня и держать в неведенье — это две совершенно разные вещи.

— Я рассказал тебе о «Диоскури», когда все было устроено. Ты должна верить, что я знаю, что делаю, — она встала, чтобы подойти и прислониться к столу рядом с ним.

— Я всегда доверяла тебе. Мне нужно забрать Тори, занятия почти закончились. Но есть кое-что, что я хочу показать тебе, это настоящая причина, которую я хотела, чтобы ты прояснил для меня, — положив ногу ему на бедро, она подняла штанину.

Он ожидал увидеть, что ее родимое пятно стало темнее, но был поражен, увидев, что оно начало заполняться светом. Потерев его большим пальцем, он понял, что любой, кто увидит это, без сомнений поймет, что она потомок потерянной королевы. Он встал и притянул ее ближе, вдруг неуверенный в своем будущем.

— Уильям? — он ослабил хватку и наклонился для нежного поцелуя.

— Ты — королева, Кассандра.

— Может быть, но также я — просто твоя спутница жизни.

— Да, это так. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Ты должна убедиться, что никто не увидит твое родимое пятно, пока мы не доберемся до Ассамблеи.

— Хорошо, мне нужно забрать Тори.

* * *

Провожая Викторию к классу несколько дней спустя, Кассандра не могла не заметить необычную тишину, заполняющую «Возмездие». Не было ни криков, ни разговоров, ни смеха, как будто шли похороны. Даже дети были мрачными.

Когда Виктория вошла в класс, Кассандра заметила, что Жавьера с Аминой шли по коридору. Они тоже были тихими, без приветственных улыбок. Кассандра подождала, когда Жавьера обнимет дочь, прощаясь до следующей встречи.

— Жавьера, что происходит?

— Ты должна знать, — звучавшее в голосе Жавьеры обвинение заставило Кассандру сделать шаг назад.

— Что ты имеешь в виду? — когда она начала отворачиваться, Кассандра схватила ее за руку. — Ты сказала мне, что если у меня будут вопросы, я могу их тебе задать. Ну, я спрашиваю. Что, черт возьми, происходит? Выглядит так, как будто кто-то умер, — Жавьера видела по глазам Кассандры, что она честна.

— Ты действительно не знаешь? — Жавьера осмотрела коридор. — Пойдем, мы не сможем здесь поговорить.

Кассандра последовала за подругой, вдруг осознав, что их провожали взглядами. Войдя в каюту Мичелакакиса, Жавьра закрыла двери.

— Ты знаешь, что «Диоскури» заменит «Возмездие» в этом туре?

— Да, он прибыл вчера.

— И что мы возвращаемся на Кариниан.

— Да.

— И что есть только две причины, по которым это произойдет, Кассандра.

— Что значит «причины»? — Кассандра почувствовала боль в животе.

— Или адмиралу приказали вернуться, потому что высшее командование потеряло веру в его способности командовать, или адмирал попросил об этом, потому что больше не чувствует, что может.

— Может что?

— Командовать флотом.

— Что?! — глаза Кассандры расширились. — Жавьера, это безумие, почему кто-то так думает?

— Кассандра! Это не просто боевая звезда, ее заменят, хотя до окончания тура восемь месяцев! Особенность в том, что в этом туре было много атак, корабль мог быть сильно поврежден, или мы бы могли понести тяжелые потери в экипаже, или «Возмездие» пострадал бы как-то еще. Это значит потерю доверия к командующему на самом высоком уровне.

— Почему кто-то думает, что это из-за этого корабля? — Жавьра просто смотрела на нее. — Благодаря мне? Все думают, что из-за того, что я его спутница жизни, он потерял самообладание?

— Проще говоря, да.

— Но это смешно. Жавьера, ты говорила, что выросла на кораблях, ты знаешь адмирала, ты знаешь, что для всего есть причина.

— И это не имеет к тебе никакого отношения? — Кассандра отвернулась, пробежала рукой по волосом, откинув их назад.

— Да, отчасти из-за меня, но не так, как ты думаешь. Черт! Почему он не сказал мне, что обо всем этом подумает его команда?