Шрифт:
По стволу этого оружия выкладывались золотые пластинки с глубокой гравировкой, создававшей стилизованное изображение Космолета и Солнца!
Космический корабль и светило - такая эмблема украшала каждый огромный том оригинала Галактической Энциклопедии, над которой упорно работали все ученые Фонда.
И те же самые Космолет и Солнце тысячелетиями сверкали на знаменах Галактической Империи!
Мэллоу откашлялся и продолжил как ни в чем не бывало:
– Взгляните на трубу! Она составляет единое целое. Ну, разумеется, соединение отнюдь не идеальное... Но никто не сделает лучшего вручную.
Пора было заканчивать рекламные трюки. Достаточно. И Мэллоу замолчал. Он выяснил то, что хотел. И мысли его сейчас были заняты только одним золотым сфероидом со стилизованными лучами и сигароподобным космическим кораблем.
Корабль и Солнце - имперский государственный символ!
Империя! При звуках этого слова в торговце просыпался благоговейный трепет. Полтора века прошли над Галактикой, а она еще существовала где-то в глубинах Космоса. И теперь снова объявилась на Периферии!
Мэллоу незаметно улыбнулся.
9
"Далекая Звезда" третий день дрейфовала в открытом космосе. Хобер Мэллоу вызвал в свою каюту старшего лейтенанта Дрота и, когда тот явился, вручил ему запечатанный пакет, блок микрофильмов и серебристый сфероид.
– Не пройдет и часа, лейтенант, как вы примете на себя командование "Далекой Звездой" в качестве капитана, до моего возвращения... а, возможно, и навсегда.
Дрот собрался было возразить, но торговец повелительным жестом вынудил лейтенанта промолчать.
– Сидите и слушайте. В пакете лежат точные координаты планеты, на которую вы полетите. Сядьте там и ожидайте моего прибытия в течение двух месяцев. Если же за это время Фонд сам найдет вас - дадите им полученные микрофильмы. Это мой отчет о проделанной работе.
Голос торговца стал мрачным.
– Если же через два месяца я не вернусь, а эскадры Фонда вас не разыщут, то вы тогда отправитесь прямиком на Термин и передадите капсулу с отчетом. Вам все понятно?
– Да, сэр.
– И запомните: никогда, ни при каких обстоятельствах и ни один член команды не должен вносить никаких изменений в мое официальное сообщение.
– А если мы подвергнемся допросу, сэр?
– Тогда вы ничего не знаете.
– Слушаюсь, сэр.
Они замолчали. И через пять минут с борта "Далекой Звезды" стартовала индивидуальная шлюпка.
10
Онам Барр был слишком стар для того, чтобы бояться. Он жил в полном одиночестве здесь, на краю земли, еще со времен последних беспорядков. Наедине с книгами, которые удалось спасти из развалин. Он равнодушно относился к любой потере и уж тем более к потере собственной жизни. Так что незнакомца Барр встретил без тени испуга или подобострастия.
– Ваша дверь не заперта, - заявил незнакомец с порога.
Он говорил с грубым акцентом, а на бедре его Барр заметил странное оружие, сделанное из голубоватого металла. В сумраке маленькой комнатушки отлично различалось свечение силового поля, смыкавшееся вокруг человека.
– Смысл закрывать дверь давно потерян, - устало сказал Барр.
– Вам нужно что-нибудь?
– Нужно, - незнакомец продолжал стоять посредине комнаты. Он был высок ростом и прочно сложен.
– Ваш дом единственный в этой местности.
– Да, места тут безлюдные, - согласился старик, - но дальше к востоку есть город. Показать вам дорогу?
– Успеется. Разрешите присесть?
– Садитесь. Если стулья выдержат вас, - хмуро ответил Барр.
Стулья - остатки былой роскоши - казались не моложе хозяина.
Незнакомец сказал:
– Мое имя Хобер Мэллоу. И прибыл я из далекой провинции.
Старик улыбнулся и кивнул.
– Вас сразу выдало ваше произношение. А я - Онам Барр, родом с Сайвенны, в прошлом патриций Империи.
– Так это Сайвенна! А у меня только старые карты...
– Естественно, старые, если вы смогли перепутать расположение звезд...
В голосе старика не было и тени насмешки. Незнакомец уважительно отвел взгляд от собеседника. Барр обратил внимание на тот факт, что силовое атомное поле вокруг пришельца исчезло, и равнодушно отметил про себя, что он уже перестал вызывать страх у незнакомых людей и, вероятно, у врагов. Ему было все равно, хорошо это или плохо.
– Дом мой беден, и запасы на исходе, - продолжил он, - но вы можете разделить со мной то, что пока есть. Если желудок ваш в состоянии переварить черствый хлеб и высохшую кукурузу.