– Среди моих клиентов еще ни разу не попадались физики, доктор Жебатински, - произнес он.

– Надеюсь, вы понимаете, что никто не должен знать о моем визите, - вспыхнув, быстро проговорил Жебатински.

Нумеролог улыбнулся, возле рта появились морщинки, а кожа на подбородке натянулась.

– Я работаю строго конфиденциально.

– Знаете, полагаю, мне нужно вам сразу кое-что сказать. Я не верю в нумерологию и не рассчитываю поверить после визита к вам, - заявил Жебатински.

– В таком случае, что вы тут делаете?

– Моя жена думает, что вы чем-то там обладаете, не знаю уж чем именно... Я пообещал ей - вот и пришел.
– Он пожал плечами, и ощущение идиотизма всего происходящего стало почти невыносимым.

– А чего вы хотите? Денег? Безопасности? Более долгой жизни?

Жебатински долго сидел молча, пока нумеролог разглядывал его спокойно, без признаков нетерпения, не стараясь подтолкнуть клиента, заставить заговорить поскорее.

"Интересно, - думал Жебатински, - и что же я ему скажу? Что мне тридцать четыре года и никаких перспектив, никакого будущего?"

– Я мечтаю об успехе, - ответил он наконец.
– Мне нужно признание.

– Лучшая работа?

– Другая работа. Другой тип работы. Сейчас я являюсь членом команды и мной руководят. Команда!.. Исследовательская работа, субсидированная правительством, всегда делается командами. Ты превращаешься в скрипача, затерянного в огромном симфоническом оркестре.

– А вы мечтаете солировать?

– У меня больше нет желания быть членом команды, я хочу стать собой.
– Жебатински вдруг охватило невероятное волнение, у него даже немного закружилась голова - ведь впервые в жизни он рассказывал о своих сокровенных мыслях не жене, а другому, совершенно чужому человеку. Он продолжал: - Двадцать пять лет назад с моим образованием и способностями я получил бы работу на одном из первых заводов, где применяется атомная энергия. Сегодня я бы руководил таким заводом или возглавлял бы исследовательскую группу в университете. А что ждет меня через двадцать пять лет? Ничего. Я по-прежнему останусь членом команды - который приносит пользы примерно на два процента. Я тону в безымянной толпе физиков-ядерщиков! Мне просто необходимо выбраться на сушу, если вы понимаете, о чем я говорю.

Нумеролог кивнул:

– Надеюсь, вы сознаете, доктор Жебатински, что я не гарантирую успех.

Несмотря на то, что Жебатински не верил в затею жены, его охватило разочарование.

– Не гарантируете успех? А что же тогда, черт побери, вы гарантируете?

– Иные возможности. В основе моего метода лежит статистика. Вы ведь имеете дело с атомами, следовательно, как мне кажется, должны понимать законы статистики.

– Вам так кажется?
– ядовито переспросил физик.

– По правде говоря, именно так я и думаю. Я математик и имею дело с математикой. И говорю вам это вовсе не потому, что намерен повысить плату за свои услуги. Она стандартна. Пятьдесят долларов. Однако будучи ученым, вы лучше других моих клиентов сможете понять суть того, что я делаю. Если честно, я даже рад, что смогу вам все объяснить.

– Вот этого, честно говоря, не хотелось бы, - сказал Жебатински.
– Числовое значение букв, их мистический смысл и тому подобные вещи меня не интересуют. Давайте перейдем к делу...

– Значит, я должен вам помочь, но не обременять ваше сознание всякими ненаучными глупостями и рассказывать, каким образом действует моя система, так что ли?

– Вот именно. Вы все правильно понимаете.

– И вы считаете, что я нумеролог... Однако я таковым не являюсь. Просто не хочу, чтобы меня беспокоила полиция и, - маленький человечек сухо рассмеялся, - психиатры. Я математик, и больше ничего.

Жебатински улыбнулся.

– Я занимаюсь компьютерами, - продолжил нумеролог.
– И изучаю варианты будущего.

– Что?

– Вы считаете, что это еще хуже, чем нумерология? Почему? Если есть достаточно информации и компьютер, способный производить некоторое количество операций за определенное время, можно предсказывать будущее - по крайней мере, с точки зрения теории вероятности. Когда вы вводите в компьютер данные о передвижении ракеты, чтобы запустить противоракету, разве в этом случае вы не предсказываете будущее? Ракета-перехватчик не встретится с целью, если ваше предсказание окажется ошибочным. Я занимаюсь тем же самым. Поскольку я имею дело с большим количеством переменных величин, результаты моих исследований менее точны.

– Иными словами, вы собираетесь предсказать мое будущее?

– Весьма приблизительно. Сделав это, я модифицирую данные, изменив только ваше имя, и больше ничего. После этого запущу новую информацию в операционную систему. Потом попробую проделать то же самое с другими именами. Изучу все полученные варианты будущего и постараюсь отыскать тот, в котором для вас имеется возможность стать знаменитым. Нет-нет, подождите, я попытаюсь объяснить иначе. Я отыщу вариант будущего, в котором возможность признания ваших способностей будет выше, чем в настоящем.

– А зачем менять имя?

– По нескольким причинам. Во-первых, это совсем простое изменение. Ведь если я внесу какие-нибудь серьезные модификации или их будет слишком много, мне придется иметь дело с таким количеством переменных величин, что я буду не в состоянии интерпретировать результат. У меня не очень мощный компьютер. Во-вторых, это вполне разумный подход к решению проблемы. Ведь я же не в состоянии изменить ваш рост, цвет глаз или темперамент, правда? В-третьих, изменение имени - достаточно серьезная вещь. Имена играют исключительно важную роль в жизни людей. И наконец, в-четвертых, в наше время многие берут себе новые имена.