— Я не могу переговорить с 235 женщинами, — сказал он мне. — Это займет слишком много времени, и люди обнаружат, чем я занимаюсь.

— Это вызовет неприятности, — сказал я. Милтон переделал меня для решения задач, для которых я не предназначался. Об этом никто не знал.

— Это их не касается, — сказал он, и кожа на его лице стала красной. — Вот что, Джо, я принесу голографии, и ты проверишь весь список на сходство с ними.

Он принес голографии женщин.

— Это три победительницы конкурсов красоты. Похож ли кто-нибудь из тех 235 на них?

Восемь оказались очень похожими, и Милтон сказал:

— Хорошо, у тебя есть вся информация о них. Изучи запросы и требования на рынке труда и устрой их перевод сюда. По очереди, конечно. — Он помолчал и добавил: — В алфавитном порядке.

Это одна из тех задач, для которых я не предназначен. Перемещение человека с одной работы на другую по личным причинам называется манипуляцией. Теперь я могу это проделать, потому что Милтон переделал меня. Правда, и не предполагалось, что я буду проделывать это для кого-нибудь, кроме него.

Первая девушка появилась неделю спустя. Лицо Милтона стало красным, когда он ее увидел. Он говорил так, словно разговаривать ему было очень трудно. Они долго были вместе, и он не обращал внимания на меня. Однажды он сказал ей: — Позвольте пригласить вас на обед.

На следующий день он сказал:

— Почему-то ничего хорошего. Чего-то не хватает. Она прекрасная женщина, но я не чувствую к ней ничего похожего на истинную любовь. Попробуем следующую.

То же повторилось с семью другими. Они были очень похожи. Много улыбались и говорили приятными голосами, но Милтон всегда обнаруживал, что они не то, что надо. Он сказал:

— Я не могу этого понять, Джо. Ты и я выбрали восемь женщин, красивее которых для меня нет на свете. Они идеальны. Почему же они мне не нравятся?

Я сказал:

— А ты им нравишься?

Его брови задвигались и он сильно ударил кулаком по ладони другой руки.

— Точно, Джо. Это должно работать в двух направлениях. Если я не их идеал, то они и не станут вести себя так, чтобы стать моим идеалом. Я должен стать их истинной любовью, но как это сделать?

Как мне показалось, он размышлял весь день.

На следующее утро он пришел ко мне и сказал:

— Я собираюсь предоставить это тебе, Джо. Все полностью. У тебя есть сведения на меня из банка данных, и я расскажу тебе все, что знаю о себе. Ты дополнишь мой банк данных всеми возможными подробностями, но будешь держать все дополнения при себе.

— И что я буду делать с банком данных, Милтон?

— Проверишь его соответствие с данными тех 235 женщин. Нет, 227. Вычеркни те восемь, которых мы уже видели. Устрой так, чтобы все оставшиеся прошли психологическое обследование. Заполни их банки данных и сравни с моим. Найди корреляции. (Направление на психологическое обследование тоже не предусмотрено моими исходными инструкциями.)

Несколько недель Милтон говорил со мной. Он рассказывал мне о своих родителях, братьях и сестрах. О своем детстве, школьных и подростковых годах. О молодых женщинах, которыми восхищался издалека. Его банк данных рос, и он настроил меня так, чтобы усилить и расширить мое восприятие символов.

Он сказал:

— Видишь ли, Джо, чем больше моего ты накапливаешь в себе, тем лучше я тебя настраиваю, чтобы ты походил на меня все сильнее и сильнее. Если ты станешь понимать меня достаточно хорошо, то тогда любая женщина, чей банк данных ты станешь понимать так же хорошо, и будет моей истинной любовью. — Он продолжал говорить со мной, и я понимал его все лучше и лучше.

Я научился произносить длинные предложения и все более сложные выражения. Моя речь стала во многом отражать его словарь, порядок слов и стиль.

Однажды я сказал ему:

— Знаешь, Милтон, дело не только в том, чтобы девушка была идеалом лишь физически. Тебе нужна девушка, которая подходит еще и как личность, эмоционально и по темпераменту. Если такая найдется, внешность будет уже вторична. Если мы не найдем подходящую среди тех 227, то станем искать везде. Мы найдем такую, которой будет все равно, как выглядишь ты сам, и не только ты — любой, лишь бы он подходил, как личность. Да и что такое внешность, в конце концов?

— Ты абсолютно прав, — сказал он. — Я знал бы это, если бы больше общался с женщинами за свою жизнь. Конечно, теперь такие мысли кажутся очевидными.

Мы всегда соглашались. Мы думали очень похоже.

— Теперь у нас не возникло бы проблем, Милтон, если бы ты позволил мне самому задавать вопросы. Сейчас я вижу, где в твоем банке данных остались проблемы и неясности.

То, что я потом проделал, Милтон назвал эквивалентом осторожного психоанализа. Конечно. Я многому научился во время психологического обследования 227 женщин — обо всех у меня теперь имелись подробные сведения.