– Она действительно чудачка, – подбирая слова, пробормотал Фрэнк. Он прилаживал уключины. – И этот ее пес Фейри – у него такой вид, будто она надула его велосипедным насосом.

– Он ужасно большой, – вставил словцо Питер. – Большой, как… – Он огляделся по сторонам в поисках сравнения. – Как лодка.

Сжав губы, Люси нахмурилась. У нее было немного друзей в Ардфиллане, где почитался рафинированный снобизм. Ей нравилась мисс Хокинг, с которой она познакомилась совершенно неформальным образом. Нечастые встречи на набережной, где они увиделись впервые – легкая улыбка Питеру, поклон Люси, вежливый обмен словами на тему погоды, – переросли в настоящую дружбу. Теперь женщины были в курсе дел друг друга, и Люси знала, что одно время мисс Хокинг, будто бы приехавшая из Англии, преподавала музыку в пансионе для девочек в Редлендсе. Но теперь мисс Хокинг отошла от дел. В течение последних лет она по какой-то причине больше не занимала эту должность. Однако в Англию мисс Хокинг не вернулась, а осталась в Ардфиллане, жила одна, преданная, вероятно, своей собаке и своей музыке, не чураясь приятных сторон жизни, подобающих даме со вкусом и независимыми средствами.

А теперь, по сути, Фрэнк оказался заодно с Анной, поскольку не одобрял дружбу Люси с этой очаровательной, пусть и эксцентричной, дамой. Люси очень расстроилась, и ее прежнее раздражение вмиг превратилось в озлобление. Они уже сидели в лодке, и, слегка нахмурившись, она смотрела, как ее муж с необычайным усердием работает веслами. Она чувствовала, что он красуется – красуется перед Анной. Он побрился с непривычной тщательностью, надел новый костюм! Тоже для Анны? Более того, эти двое снова болтали, причем в таком тоне, который она ненавидела. Оставив в покое мисс Хокинг, они вновь принялись обсуждать визит в Порт-Доран, насмехаясь над Эдвардом. Да, Люси начинала более отчетливо понимать характер Анны – под внешним спокойствием скрывался дух осмеяния всех и вся.

– Анчоусы, – повторяла Анна с тихим злорадством. – Не из бочки.

– Все сводится к желудку Неда, – с гораздо меньшей тонкостью отвечал Фрэнк. – Дайте ему хорошую кормежку и бутылку вина, и с ним все будет в порядке.

– Позвоночник мисс О’Риган, – вздохнула она, окуная пальцы в воду. – Почти что чудо. Изумительно!

– Ежеквартальный сбор падает на воскресенье. Конверты можно получить с черного хода. Церковь Святых последних дней.

– Право, интересное занятие, Фрэнк, – продолжила Анна с бесстрастной полуулыбкой. – Маленькие секреты в исповедальне. Искренне кающиеся грешники. «Как часто, дитя мое, ты…»

– Сладкое благоухание в темноте, – осклабился он.

– Жокейский клуб для отца Мура, – негромко откликнулась она. – Чудесный человек. Деликатный, смиренный и мягкий. Друг мисс Мактары! – И, откинувшись назад, замурлыкала с закрытыми глазами: – «Звучала арфа в залах Тары…» [8]

Опершись на весла, Фрэнк разразился хохотом так, что даже лодка закачалась.

Люси почувствовала, как сердце бьется у нее в горле. Она не была фанатиком веры, и ее отношение к религии было довольно сентиментальным – но как могли они вести себя столь легкомысленно, к тому же перед ребенком! Пусть Эдвард немного напыщенный – разве она не ела его хлеб?

– Прекратите! – резко воскликнула она. – Я этого не потерплю, запомните раз и навсегда!

Анна медленно подняла веки и улыбнулась Люси.

– Просто немного повеселились, – дружелюбно произнесла она.

– Такое веселье мне не по душе, – процедила Люси, у которой пылали щеки.

Мур раздраженно дернул плечами. Последовала неловкая пауза, потом он молча взялся за весла. Люси тоже молчала. Ей было больно видеть такое выражение на лице Фрэнка, и она понимала, как сильно любит его. Она обрадовалась, когда они доплыли до мыса и с шумом вытащили лодку на гальку. Напряжение спало. Потом они все вместе вошли в лес и по тропинке направились к ручью Ардмор. Здесь после солнцепека открытого моря было прохладно и тенисто. Прожилки на листьях дубов уже были тронуты охрой, желтоватая зелень платанов оторочена красным, но листва еще не облетала. Под деревьями росли высокие зеленые папоротники, их листья со свистом рассекали воздух, когда Питер пробирался сквозь них. Для него в этом путешествии не было ничего сложного, но его привлекало приключение – глаза мальчика сверкали, а удочка, сконструированная по принципу жалкой экономии и с выгодой проданная мистером Гоу за одиннадцать пенсов и три фартинга, была выставлена вперед наподобие копья, ведь Питер прокладывал себе путь по первобытным зарослям!

Они шли вверх по течению ручья. После дождей он обычно низвергался с верхней вересковой пустоши бурным и мутным потоком, но сейчас по синевато-серому руслу струилась кристально чистая вода. За крутые берега цеплялся влажный мох, а над поющей водой, как оленьи языки, свисали длинные бледные ленты папоротников. Влажный аромат травы смешивался со сладким запахом высохшей на солнце глины.

Наконец они подошли к запруде. Питер отбежал в сторонку и, распугивая рыбу, стал возиться со своей удочкой из орешины – привязал леску, нанизал на блестящий крючок извивающегося червя, извлеченного из жестянки, и, согнувшись, забросил леску.

Пока Люси наблюдала за сыном, поглощенным своим занятием, ее настроение изменилось – она вдруг расслабилась, успокоилась и вновь обрела уверенность. Эта глупая, нелепая вспышка – просто чепуха, дурацкая фантазия! Повернувшись к Анне, она с улыбкой спросила:

– Будешь ловить рыбу или собирать ягоды?

– Подожду, – ответила Анна, – и посмотрю, что тут произойдет.

– Да, – сказал Мур, – мы выудим тебе кита.

– Побудь здесь, мама, пока мы не поймаем хоть одну рыбу, – попросил Питер.

– Мне кажется, – улыбнулась Люси, – тебе захочется удивить меня, когда я вернусь из леса. К тому времени ты успеешь поймать две или три рыбы. – Она уверенно кивнула и, взяв свою корзинку, добавила: – Постараюсь найти тебе немного янтарных ягод.

Так они называли сладкие логановы ягоды, изредка попадающиеся среди лесной малины.

– Ой, хорошо, – обрадовался Питер, который любил эти ягоды, – так и быть.

Люси отошла на несколько шагов, повернулась, помахала рукой и направилась к опушке леса.