— Я… я ведь не видела его, Гарри. Я его чувствовала. Ну, не знаю, как это объяснить — чувствовала у себя в голове. Примерно так, как ту бедную девушку. Только это было ужасно.

— Да, — кивнул я. — Ты восприимчива. Это жутковатый талант, и порой он становится изрядной помехой. Впрочем, в данном случае я рад, что он у тебя есть.

— Почему? — прошептала она.

Я махнул рукой в сторону раскатившихся бусин.

— Прими поздравления, детка, — негромко сказал я. — Ты готова.

Она уставилась на меня, недоуменно склонив голову набок.

— Что?

Я взял у нее из пальцев пустую нить и натянул ее между пальцами.

— Все дело не в силе, Молли. С самого начала не в ней. Силы у тебя полно.

Она мотнула головой.

— Но… все это время…

— Бусины и не должны были подниматься. То есть, как я сказал, сила не имела к этому никакого отношения. Тебе недоставало не силы, а мозгов, — я легонько постучал пальцем по ее брови. — Ты должна была открыть глаза. Ты должна была как следует осознать, насколько опасны эти штуки. Осознать границы своих возможностей. И понять, почему иногда нужно делать такое.

— Но я всего… я только сказала, что испугалась.

— После такого приключения? Но это разумно, детка, — заверил я ее. — Я тоже боюсь. Каждый раз, когда такое случается, это меня пугает. Только не сила помогает пройти такое и остаться живым. Не сила, а ум. Я побеждал людей и тварей куда сильнее, чем я, потому что они не шевелили мозгами или делали это хуже, чем я. Дело не в мускулатуре, детка, пусть даже и магической. Дело в подходе. И в твоей голове.

Она медленно кивнула.

— И еще в том, чтобы делать что-то, когда причина правильная.

— И еще, ты бросаешься в это дело не только потому, что ты достаточно сильна, чтобы сделать это, — сказал я. — Ты делаешь это потому, что у тебя и выбора-то не слишком много. Ты делаешь это потому, что не считаешь для себя приемлемым просто повернуться, и уйти, и жить после этого в ладу с собой.

Секунду она смотрела на меня, потом глаза ее расширились.

— Иначе получается, что ты используешь силу ради силы.

Я кивнул.

— А сила, Молли, имеет свойство портить человека. Очень легко пристраститься к ее использованию. Надо учиться тому, чтобы обращаться к ней только в нужных случаях, или…

— Или сила сама начнет диктовать тебе, — договорила Молли. То есть, она слышала этот аргумент от меня, и не раз, но впервые она произносила эти слова медленно, с пониманием — похоже, искренним.

— Не повторяя их за мной по-попугайски. — Она подняла взгляд на меня.

— Потому вы и делаете это. Ну, когда помогаете людям. Используете силу не для себя, но для кого-то другого.

— И для этого тоже, — согласился я. — Угу.

— Я… того… очень дура, да?

— Есть разница между тем, чтобы понимать это здесь, — я снова легонько постучал пальцем ей по лбу, — и знать вот этим, — я коснулся ее футболки чуть выше солнечного сплетения. — Ясно?

Она медленно кивнула. Потом взяла у меня нить и повязала себе на запястье — длины нити как раз хватило для этого. Она подняла руку так, чтобы я видел нить.

— Это чтобы я не забывала.

Я улыбнулся и обнял ее за плечи. Она ткнулась носом мне в плечо.

— А вы такие уроки получали?

— В изобилии, — кивнул я. — От того старого ворчливого шотландца на ферме в Озарке.

— А когда я перестану чувствовать себя дурой?

— Когда я перестану себя так чувствовать, обязательно дам тебя знать, — ответил я, и она рассмеялась.

Я выпрямился и посмотрел ей в глаза.

— Ты еще в игре?

— Да, — коротко ответила она.

— Тогда ты едешь со мной и Рамиресом. Мы остановимся у въезда в поместье, и ты останешься — поняла, останешься — в машине.

Она серьезно кивнула.

— Что мне делать?

— Держать ухо востро. Фиксируй все подозрительное. Не говори ни с кем. Если кто-нибудь направится в твою сторону, отъезжай подальше. Если покажется компания нехороших парней — ну, или один, но нехороший — посигналь и уезжай.

— Хорошо, — кивнула она. Вид она, правда, имела чуть бледный.