Разумнее было бы бежать.

Но мой брат не ушел бы. Без девушки не ушел бы.

Значит, и я без нее не уйду.

Если подумать, многим присутствующим вовсе не обязательно было здесь находиться. Собственно, имелось много чертовски убедительных поводов забрать их с собой, уходя. Это не значило, что они будут представлять для нас меньшую опасность, и вообще мысль об этом мало меня грела, но подумать все же стоило.

Без мирных инициатив Лары (озвученных ее папочкой-марионеткой) Белая Коллегия неминуемо сблизится с Красными. Если я не выдерну отсюда Лару и ее папашу, то, что до сих пор было суровой войной, превратится в войну безнадежную. Уже одной этой причины хватало, чтобы остаться.

Но не она удерживала меня на месте.

На моих глазах вурдалак в клочья растерзал беспомощную, не сопротивлявшуюся невольницу. Я на мгновение зажмурился и сообразил, что я не смогу покинуть этой пещеры, не попытавшись спасти как можно больше людей. Ну да, я мог уйти и остаться в живых. Но всякий раз, закрывая глаза, я снова окажусь здесь.

— Дрезден! — крикнул Марконе. — Я соглашался на спасательную операцию. Не на войну.

— Ну, вышла война, и что? — крикнул я в ответ. — Нам надо вытащить отсюда Рейта целым и невредимым, иначе все это лишено смысла, и вам никто не заплатит!

— Если я погибну, мне тоже никто не заплатит, — возразил Марконе.

Я выругался и, шагнув к нему, ухватил его за грудки.

Хендрикс повернулся ко мне и зарычал.

Мёрфи схватила здоровяка за кисть руки, сделала что-то с его указательным пальцем, и тот, охнув, припал на колено, пока Мёрфи заломила ему руку под болезненно острым углом за спину.

— Спокойно, громила, — посоветовала она ему. — А то кто-то может и пострадать.

— Ни с места! — рявкнул Марконе — своим людям, не мне. Взгляд его оставался прикован к моему. — Ну, Дрезден?

— Я мог бы приказать вам сделать это под угрозой держать связанным на все время перехода через Небывальщину домой, — негромко произнес я. — Или мог бы приказать вам помочь мне под угрозой закрыть переход, и тогда мы все погибли бы здесь. Я даже мог бы приказать вам сделать это под угрозой сжечь на месте. Но я не буду этого делать.

Марконе сощурил взгляд.

— Не будете?

— Нет. Угрозами вас не испугать. Мы оба это знаем. Я не в силах заставить вас делать что-либо, и это тоже знаем мы оба, — я мотнул головой в сторону пещеры. — Люди гибнут, Джон. Помогите мне спасти их. Ради Бога, пожалуйста, помогите мне.

Голова Марконе дернулась как от удара.

— За кого вы меня принимаете, Дрезден? — спросил он после секундного молчания.

— За того, кто может помочь им, — ответил я. — Возможно, единственного, кто может.

Он смотрел на меня своими пустыми, непроницаемыми глазами.

Потом медленно, очень медленно кивнул.

— Да, — произнес он очень тихо.

Я почувствовал, как рот мой см собой растягивается в свирепой улыбке, и повернулся к Рамиресу.

— Оставайся с этими ребятами и удерживай проход.

— Кто эти люди? — спросил Рамирес.

— Потом! — я вихрем повернулся обратно к Марконе. — Рамирес — член Совета, как я. Прикройте его, чтобы он удержал проход.

Марконе ткнул пальцем в нескольких своих.

— Ты, ты и ты. Охраняйте этого человека, — он выбрал еще нескольких. — Ты, ты, ты, ты и ты — начинайте выводить тех, кто находится ближе к нам и не подвергается особому риску.

Люди бросились выполнять его приказы. Это впечатляло. До сих пор мне еще не приходилось видеть Марконе вот таким — подвижным, решительным и абсолютно уверенным несмотря на царивший вокруг кошмар. В этом тоже ощущалась энергия сродни магической, нечто такое, что поддерживало какой-то порядок в окружавшем нас хаосе.

Что ж, я понимал, почему люди шли за ним. Как он смог подчинить себе преступный мир Чикаго.

Один из наемников выпустил у меня над ухом очередь, от которой я невольно дернулся.

— Знаете, что еще? — спросил я у Марконе. — Мне эта пещера не слишком нужна. Думаю, и вам тоже.

Марконе прищурился, кивнул и бросил что-то через плечо одному из наемников.

— Дрезден, я буду вам премного благодарен, если вы попросите сержанта отпустить моего сотрудника.

— Мёрф, — обратился я к ней. — Можешь ты переключиться на кого-нибудь одной с тобой весовой категории? — я не отказал себе в удовольствии полюбоваться секунду на выражение лица Хендрикса. — Да, и он нам нужен с дееспособной рукой.