— Элейн! — прохрипел я.

— Сейчас! — откликнулась она, закашлялась бросилась обратно к зияющему проему. Дым жадными черными щупальцами потянулся к ней; она неожиданно царственным жестом вскинула руку, и он разом исчез.

Ну, не совсем. В дверном проеме что-то мерцало и переливалось, словно кто-то затянул его тонкой мыльной пленкой — а с другой стороны его набухал, клубился, силясь прорвать ее, дым. На лестнице разом стало тише, жадный рев огня унялся немного, и стали слышны шарканье ног и людское дыхание.

Несколько секунд Элейн всматривалась в закупорившее проем силовое поле, удовлетворенно кивнула и спокойной, деловой походкой направилась догонять нас.

— Тебе не нужно остаться на случай, если через нее кто-нибудь попытается пройти? — спросил я. Мыш прижимался к моим ногам: ему явно было страшно и не терпелось покинуть горящий дом.

Она взмахом руки остановила меня, потом внимательно прислушалась.

— Нет, — сказала она, наконец. — Эта штука проницаема для живых существ. Соберись. У нас в запасе минута, максимум две.

Проницаема? Ого! Я бы такого ни за что не осилил, тем более, без подготовки. Впрочем, в том, что касалось сложных заклинаний, Элейн всегда была сильнее меня.

— Верно, — кивнул я, взял ее руку и положил на плечо Анне. — Пошли, быстро.

А потом вокруг не было ничего кроме ступеней, мечущихся лучей фонариков, эха голосов и шагов. Я перешел на бег. Не потому, что бегать полезно, но потому, что мне не хотелось, чтобы нас догнали в случае погони. Не могу сказать, чтобы мы от этой гипотетической погони сильно оторвались: половина моих сил уходила на кашель от дыма, но и второй, по крайней мере, хватало на то, чтобы присматривать за Анной и занятой поддержанием щита Элейн, не спотыкаться о Мыша и не падать под ноги тем, кто спускался следом.

Ко времени, когда мы спустились на второй этаж, я уже был в состоянии изготовить свой собственный щит.

— Элейн! — прохрипел я через плечо. Она прошептала что-то, задыхаясь, пошатнулась и схватилась за лестничный поручень. Анна подхватила ее, не давая упасть. Сверху послышались грохот, рев и испуганные крики.

— Быстро, быстро! — подгонял я своих спутниц. — Элейн, готовь щит.

Она кивнула и повернула серебряное кольцо на пальце левой руки рисунком вверх. Похожий на взмах крыла миниатюрный щит на кольце напоминал один из тех, из которых складывался мой браслет-оберег.

Мы одолели последний лестничный марш и вывалились на улицу.

Там оказалось не так темно, как я ожидал. Хотя ближние к дому фонари вырубились, те, что подальше, продолжали исправно гореть. Ну, и горящая квартира добавляла немного света. Не то, чтобы этот свет ослеплял — в лучшем случае, освещал интерьер горящей квартиры; одно из окон было разбито, и из него валил черный дым.

Из дома выбегали, кашляя, люди. Кто-то из соседей, а может, и изнутри дома, с мобильного, вызвал пожарных, потому что, судя по завыванию сирен, к дому их приближалось в изобилии. Погорельцы толпились на противоположной стороне улицы, подальше от горящего дома, и уже оттуда — с безопасного, как им казалось, расстояния, смотрели на пожар. Почти все были в той или иной степени раздеты: одна пышнотелая юная леди, например, щеголяла в красной шелковой простыне, держа в руке туфли на длинных шпильках. Ее спутник в красном же шелковом халате ощущал себя явно не в своей тарелке; не могу сказать, чтобы я не понимал его чувств.

Собственно, я замечал все эти подробности только в силу профессии: следователю положено быть наблюдательным.

Именно поэтому, вглядываясь в толпу на случай, если красные шелковые простыни и туфли на шестидюймовых шпильках скрывают очередную засаду, я увидел высокого мужчину в сером плаще.

Разглядел я его плохо — фары пожарных машин били в глаза. Но я увидел, как взметнулась пола плаща, словно он ощутил на себе мой взгляд и отвернулся. Опознать его по силуэту я, увы, не смог.

Впрочем, насколько я мог судить, сам он этого не знал. Он застыл как вкопанный, потом повернулся и нырнул за угол.

— Мыш! — рявкнул я. — Остаешься с Анной!

А потом пустился в погоню за Серым Плащом.

Вообще-то, гнаться без оглядки за кем-то по ночному Чикаго — не самый разумный поступок.

— Не пори горячку, Гарри, — прохрипел я сам себе на бегу. — Болван, именно так ты обычно и огребаешь неприятностей на свою задницу.

Двигаясь с легкостью профессионального спортсмена-марафонца, Серый Плащ свернул в темный переулок, где мне никак уж не приходилось бы рассчитывать на помощь копов или прочих спасателей.

Пока не поздно, это стоило обдумать, вычислить его дальнейшие ходы.

О'кей, допустим, я Серый Плащ. Мне нужно замочить Анну Эш, поэтому я поджег дом… нет, постойте-ка… Поэтому я использовал такую же зажигательную бомбу, как та, что испепелила Мёрфин «Сатурн». Сунул ее, скажем, в микроволновку на кухне парой этажей ниже Анниной квартиры, отрубил в доме электричество, телефон и сигнализацию и устроил там хороший пожар — бац! А потом принялся ждать под дверью у Анны, пока она в панике выскочит из квартиры, чтобы без помех прикончить ее и уйти, оставив все улики гореть синим пламенем. И все вышло бы шито-крыто, выглядя как несчастный случай. Вот только я никак не ожидал застать Анну в обществе двух первоклассных чародеев, и уж тем более не ожидал, что вместе с ними будет еще Мыш. Пес перебудил всех лаем, и все расчеты на отсутствие свидетелей пошли прахом. Кто-то наверняка позвонил пожарным — в общем, вечер не сложился. Надеяться на то, что Анну удастся устранить без лишнего шума, просто наивно.