Еще несколько человек, глядя на него, попробовали пробежать таким же способом.

Тренер с усмешкой смотрел на расшалившихся детей. Он прекрасно знал, что в этом возрасте они нуждаются в разрядке, поэтому давал им несколько минут отдыха.

«Вот так вот, – резюмировал Сашка. – Коньковый ход изобрел Леха Михейков, а не всякие Сиитонены и Сваны. Жаль только, что об этом никто не узнает».

Он спросил у стоящего рядом тренера:

– Константин Федорович, как вы думаете, таким ходом можно будет бежать на соревнованиях?

Тот пожал плечами.

– Мы тоже мальчишками так развлекались. А на соревнованиях… Не знаю, вряд ли получится. Кто тебе такую лыжню будет пробивать? Там метра три нужно будет ширины, если не больше. Фантазии все это.

«Не фантазия это, совсем не фантазия, – думал Александр Петрович. – Как только на снегоходах начнут лыжню готовить, сразу коньковый ход станет реальным».

Дав парням немного отдохнуть, Лукин требовательно засвистел. Когда все собрались вокруг него в кружок, он объявил:

– Сейчас на время пробежим километр, посмотрим, кто сегодня будет победителем.

Он взял в руки секундомер и начал по очереди через тридцать секунд отправлять на старт своих учеников.

Зная их как облупленных, он ставил их так, чтобы самые сильные ушли на старт первыми. Сашу он выпустил третьим.

Когда тот прибежал к финишу, рядом с Лукиным стоял Васильев и ревниво заглядывал в секундомер.

По Витькиному расстроенному лицу Саша сразу все понял.

– Ну что же, – сказал Константин Федорович, когда последний лыжник пересек финишную черту. – Первый у нас сегодня Саша Петров. Васильев отстал на девять секунд. На сегодня тренировка закончена, все по домам.

В то время, когда Александр направлялся на тренировку, в вестибюле одиннадцатой школы собирались девочки из группы, занимавшейся у Петра Александровича.

Четыре года назад, когда демобилизованный майор Петров стал директором спортивной школы, он обнаружил, что в ней работают всего два тренера по лыжным гонкам – и оба мужчины. И они категорически отказываются заниматься с девчонками. Между тем районный отдел народного образования требовал равного соотношения полов в набираемых группах. Пришлось новоиспеченному директору взять спортсменок на себя. К счастью, в гимнастике и легкой атлетике у него таких проблем не возникло, а то пришлось бы заниматься с девочками и этими видами спорта.

Он набирал девчонок в группу лыжниц из вторых – четвертых классов. Первое время малышки смотрели на своего тренера с опасливой осторожностью. Однако за прошедшие годы он не дал им повода разочароваться в себе, наоборот, мужественность и харизма бывшего офицера, успевшего повоевать, били ключом, вкупе с обаятельностью, и девичья настороженность начала переходить в обожание.

Пока его обожали пятиклассницы, Петр Александрович чувствовал себя вполне уверенно. Но время шло, девочки взрослели, и обожание девятиклассниц и десятиклассниц уже напрягало. Приходилось отказываться от некоторых вещей. Есть большая разница в том, чтобы погладить по голове сопливую девчушку, а не созревающую девицу, или, более того, слегка шлепнуть ее по попке.

Петр Александрович прекрасно знал, что в определенном возрасте у детей и подростков авторитет тренера намного выше родительского, поэтому старался быть осторожным в высказываниях и тем более в делах.

Однако с взрослеющими нимфетками вести себя рассудительно становилось с каждым днем труднее. Они пользовались любым случаем, чтобы испытывать на тренере свои чары, ведь сверстники в этом соревновании по сравнению с ним были лузерами.

А тренер просто не понимал, как с этим справляться. С 1944 года, когда его, восемнадцатилетнего юнца, призвали в армию, он постоянно находился в мужском коллективе. Потом, после войны, учился в военном вузе, где также не было девушек. Каким-то чудом он ухитрился жениться на своей однокласснице и родить сына. До того как стать семьянином, его общение с женским полом ограничивалось редкими посещениями ресторанов, где он при удаче знакомился с официанткой.

Может, если бы Петр Александрович воспитывал дочку, ему было бы проще общаться со своими ученицами, но, увы, дочек в его семье не было.

В будущем, когда его воспитанницы станут немного старше, он не выдержит испытания красоты и молодости одной из них и уйдет из семьи, но до этого момента оставалось еще несколько лет.

Вот и сейчас он поймал себя на том, что с удовольствием растирает лыжи для хорошенькой ученицы, а та стоит рядом и умильно заглядывает ему в глаза.

«Петя, держи себя в руках!» – посоветовал он сам себе, стараясь не смотреть на округлую девичью попку, туго обтянутую спортивными брюками.

В этот момент спасительным кругом послужил голос директора школы:

– Петр Александрович, будьте добры, загляните ко мне на минутку. – Леонид Сергеевич, выглянув из-за двери кабинета, приглашающе махнул рукой.

Петров с облегчением, передав в руки девушке лыжную мазь, направился в кабинет директора.

– Присаживайся, товарищ майор, – предложил Леонид Сергеевич вошедшему тренеру.

– Что так официально, товарищ полковник? – сразу насторожился Петров.

Волей судьбы два офицера, еще недавно служившие в штабе Северного военного округа, снова работали практически в том же тандеме. В штабе майор Петров служил заместителем начальника физподготовки СВО, а полковник Харитонов – замом по политической части.