Со вчерашнего дня старая Джаннат не находила себе места. Чего только не передумала, какие ужасы не рисовались ей. И сейчас лица на ней не было. Не слушая Вугара, она настойчиво продолжала засыпать его все новыми вопросами:

— Почему не ночевал дома? Можно ли так много пить? Всему есть предел! Погляди, от страха за тебя голова моя не держится на плечах!

— Пить?! — изумился Вугар. — Что вы, мама Джаннат, я работал, не спал…

Наконец смысл его слов дошел до Джаннат и, гулко хлопнув себя по коленям, она, запричитала:

— Когда ты себя пожалеешь?! Худой, точно камышинка! Угробишь ты себя…

— Успокойся, мама Джаннат! — повторял он. — Вот теперь и я смогу поехать на курорт. Растолстею…

— Превратиться мне в камень, если я поверю тебе! — вздохнула мама Джаннат и добавила: — Исмет вернулся. Пойди к нему, погляди: бодрый, здоровый, любо-дорого глядеть. Вот как надо жить… Он бережет свое здоровье!

— Исмет приехал? — обрадовался Вугар. — Дома?

— Дома, дома.

Радостный вбежал Вугар в соседнюю комнату и бросился к брату, чтобы обнять его.

— С приездом! Пусть легкими будут пути твои!

— Салам, — холодно ответил Исмет, не тронувшись с места.

Игнорируя его равнодушие, Вугар весело продолжал:

— Рассказывай, как ездил, как отдохнул?

Исмет только махнул рукой:

— Эх!..

— Почему же «эх»? Слава аллаху, поправился, загорел, погляди, какой красавец! Не завидую я кисловодским девушкам…

— Каким еще девушкам? — скривился Исмет. — Это почему?

— Да потому, что на их месте я бы не мог равнодушно глядеть на тебя. Не одно сердце превратил в пепел, а? Говори честно, было такое?

— Было… — начиная злиться, мрачно ответил Исмет.

— Еще бы! Мне хорошо известны повадки моего молочного брата! Ну, а как самое главное?

— Ничего хорошего, — пробормотал Исмет.

— Ты не встречался там с Алагёз?

— Лучше бы не встречался…

Вугар уже и сам раскаялся, что завел речь об Алагёз. Мрачные ответы Исмета ясно говорили, что он ничего не добился. Надо было немедленно переменить тему, и Вугар торжествующе сообщил:

— Можешь поздравить меня! Я сегодня добился положительных результатов…

— Да? Ну что ж, поздравляю… — через силу выдавил Исмет.

Поведение брата обидело и огорчило Вугара. Усталость снова овладела им. Он начал раздеваться.

— Прости меня, нет сил стоять на ногах. Две ночи провел в лаборатории, не смыкая глаз. Утром поговорим обо всем. — Он лег в постель и отвернулся к стене.

— Почему же утром? — услышал он сердитый голос Исмета. — Нет, давай сейчас… До каких пор будешь на одной руке два арбуза держать?

«Странный человек, — сквозь дрему подумал Вугар. — Месяц не виделись. А он, вместо того чтобы расспросить, как я живу, как дела, здоровье, обрушивается со своими обидами, оскорбляет… Да что я, рабом его родился, что ли?»

— О чем ты говоришь, Исмет? — обернулся Вугар, усилием воли заставив себя разомкнуть смежающиеся веки.

— Не крути! У лисы тоже хитрости хватает! Говори откровенно: до каких пор будешь мне помехой?

«А ты очень вежлив, — насмешливо подумал Вугар. — «Лисица, помеха»! Что и говорить, благовоспитанный молодой человек».

— Исмет, не в обиду тебе будь сказано, я и не подозревал, что ты можешь быть так груб и невоспитан. Откуда это у тебя, ума не приложу.

— Прекрати поучения! Меня не обманешь! Я все про тебя знаю…

— А до сих пор не знал?

— К сожалению, нет! Если дьявол прикинется ангелом, как его распознаешь?

Глаза Вугара смыкались, голос его звучал глухо, словно издалека:

— Ты, кажется, добыл обо мне какие-то сведения? Ну что ж… Об одном прошу: пожалей меня и подожди до утра. Утром все обсудим.

— Пожалеть тебя? А ты меня жалеешь?

Вугар ничего не ответил, и его молчание Исмет расценил как свою победу.

— Номер не пройдет! — крикнул он. — Эгоист! Ты всегда думал только о себе! Я долго терпел, хватит с меня!

— Прошу, объясни, в чем моя вина? Не начинай свою речь с того, чем должен ее закончить.

— Мало того, что я сказал?

— Да что я тебе худого сделал?

— Если ты честный человек, почему сразу не обрубишь концы? Почему не скажешь честно, что у тебя есть любимая девушка и тебе больше никто не нужен? Какую цель преследуешь своим молчанием?

— Кому я должен это сказать?

— Мархамат-ханум, Алагёз и прежде всего самому профессору Сохрабу Гюнашли, вот кому!

«Опять этот бред! — с тоской подумал Вугар. — Как спокойно мне жилось. Не было печали, черти накачали…»