Там что-то действительно происходит или же существует глобальный системный сбой, искажающий информацию с этого направления?

– Система, рассчитай курс до сектора пространства, в котором находятся два отмеченных модуля.

– Курс рассчитан и проложен. Расчетное время движения на максимальной скорости – шесть часов сорок две минуты. Расчетное время движения с учетом разгона и торможения – восемнадцать часов тридцать две минуты.

Правильно, расстояние небольшое, мы даже на полную скорость выйти не успеем, как уже нужно будет начинать торможение.

Я немного помедлил, рассматривая красную линию, прочерчивающую пространство. Лететь в сектор, где, возможно, произошло что-то непонятное, не очень-то хотелось. Но нужно.

– Система, приступить к движению по проложенному курсу на максимально возможной скорости.

– Выполняю.

Пол слегка дрогнул, а черная поверхность астероида медленно пошла вниз. Я начал пристегиваться к креслу согласно протоколу безопасности.

Максимальная скорость моего кораблика – это скорость вхождения в гипер. И набирает он ее чрезвычайно быстро. Слишком быстро для того, чтобы человек или техника смогли пережить это без посторонней помощи.

Проблему решает поле гравитационной компенсации, разворачивающееся сейчас вокруг корабля. Настроенное на ограничение перегрузок пределами двух-трех единиц, во время набора скорости оно будет уводить избыточную энергию в приемники, расположенные по всему корпусу. Во время такого же стремительного торможения произойдет обратный процесс и противоположная по вектору гравитация компенсирует новые перегрузки.

Довольно просто, если на словах. На деле же такая технология – это прямой путь к практически мгновенному гиперпереходу. Моя «яхта» на него способна. Возможно, сейчас способны и другие наши суда. Остальные же государства абсолютно точно до сих пор разгоняются для входа в гипер месяцами. Слишком дорого и энергозатратно оказывается делать компенсаторы с такой мощностью и эффективностью, как у наблюдателей Федерации. И редко когда это кому-нибудь действительно нужно.

Черный корабль начал набирать скорость.

В старых фильмах, которые мне доводилось смотреть еще в детстве, перемещение на околосветовых скоростях иногда сопровождалось эффектными картинами, изображающими быстро мелькающие за стеклом иллюминатора звезды.

Понятно, ничего такого сейчас не происходило. Я лишь постоянно ощущал резкими толчками возрастающую и тут же спадающую перегрузку, немилосердно вдавливающую меня в кресло, а затем бросающую обратно на страховочные ремни. Кораблик разгонялся ужасающими темпами, беззастенчиво тратя запасы топлива. Еще чуть-чуть – и придется отправлять добытчика копаться в глубинах астероида. Либо, если на астероид я не вернусь, ловить пролетающие мимо камни и мусор. Которого в космосе не сказать, чтобы много.

Очередной толчок оказался чересчур сильным, и я негромко выругался.

Самое неприятное в ситуации набора скорости такими темпами – это отсутствие возможности заснуть. Компенсаторы делают огромную работу, но взрывные перегрузки погасить до конца они не успевают – и тебя трясет в кресле, не давая ни секунды отдыха. Час за часом.

Разгон как-то неожиданно сменился торможением – и меня начало болтать в обратном направлении. Пришлось развернуть кресло и следующие девять часов смотреть в заднюю стену отсека, иногда переговариваясь с системой.

А затем все закончилось.

– Корабль прибыл в заданный сектор.

Я осторожно освободился из кресла и, ощущая страшную боль во всем теле, сделал осторожный шаг. Вроде бы жив…

– Система, провести полное углубленное сканирование сектора пространства, за которое отвечали выведенные из строя модули сбора информации. А я – спать. Меня не будить.

Кое-как добравшись до кровати, я рухнул на нее и отключился. Проспав в итоге почти десять часов.

Впрочем, к моменту моего пробуждения корабль успел закончить сканирование всего на три четверти, так что я ничего не пропустил. Более того, мне хватило времени для того, чтобы размяться, приводя в порядок не до конца восстановившийся организм, плотно пообедать, погулять по доступным мне корабельным помещениям…

– Сканирование завершено.

– Отлично, – прекратив бесцельную ходьбу, я перебрался в командный отсек и занял свое место в кресле. – Система, результаты сканирования.

В гигантском секторе не было ничего. В принципе. Немного космической пыли, два моих старых модуля, выведенных из строя предусмотрительным корабельным интеллектом, новый модуль, успешно притворяющийся микроскопическим астероидом. Парочка настоящих астероидов.

Всё.

– Вот, значит, как…

Внешних причин для получения ложной информации не наблюдалось. Остаться в этом секторе и попробовать подождать следующего проявления непонятных данных? А если его не будет или даже никогда не было в принципе?

– Система, подготовить гиперсвязь…

Не нравится мне это все. В космосе любая поломка корабля может привести к гибели, а если уж начинают рассыпаться электронные мозги – вообще нужно ставить крест на полете.

– Обращаю ваше внимание, что на текущей орбите плотность солнечного ветра такова, что вероятность выхода сообщения из звездной системы составляет всего пятьдесят три процента. Рекомендуется вернуться на орбиту, с которой осуществлялась отсылка последнего сообщения.

Я мысленно застонал. Еще один период тошнотворной болтанки я просто не выдержу. Не сейчас.