— Вот наше владение, старостинское, — с гордостью сказал кормщик, широко обводя кругом рукой. — Домой пришли…

Близко к берегу подошли корабли и бросили в воду тяжелые якоря. Антон вызвал к себе грамотея, дьяка.

— Вот, Афанасий, здесь твое место. Собирайся, жить тут долго придется, приказные книги бери. Грумантская земля велика, и становищ на ней множество.

Согнулся в поясном поклоне дьяк. Не долги были его сборы, и он первым полез в карбас, уходящий на берег. Съехали на берег и братья Борецкие с дружинниками посмотреть на «столицу» своей новой вотчины.

А на следующий день уже торопил боярский сын Старостина в обратный путь. Хотели еще братья на Малый Берун — остров посмотреть.

Быстро уладил свои дела Старостин. С радостью он узнал, что лодьи его благополучно добрались прошлым летом на Грумант. А сейчас кормщики хвалились хозяину счастливой зимовкой и богатым промыслом.

— С удачей тебя, Тимофей Петрович, — докладывал Старостину высокий рябой кормщик, — постарались мы в этом году, ведь промысел-то какой: триста моржей добыли, восемьдесят зайцев, сто пятьдесят лысунов, сто пятьдесят медведей, тысячу песцов, кита одного да пуху гагачьего.

— Молодцы, вернетесь на Русь — озолочу, — радовался Старостин.

Не хуже промышляли и остальные старостинские артели.

Бородатые, обветренные промышленники собрались возле Старостина, народу оказалось много. Некоторые из них жили на Груманте оседло, по нескольку лет, и давно свыклись с суровой природой острова.

Тимофей Петрович, степенно поглаживая русую, окладистую бороду, совсем закрывшую широкую грудь, рассказывал новости, передавал поклоны и гостинцы от родных и близких. Мореходы благодарили, кланялись в пояс.

— Ну, кажись, все обсказал, ребята. Теперь за дело — лодьи выгружать. Морошку на зиму вам привез, снастей промысловых, одежонку да другого добра немало.

Лодьи разгружали всем миром. Вот уже последний ушат с моченой ягодой переправился из трюма на берег в просторный сарай.

Настроение у всех было приподнятое, праздничное.

Общую радость мореходов отравляло появление новгородских вельмож.

Поморяне недружелюбно посматривали на бояр и дьяка.

— Кабыть кончается вольная волюшка, — поговаривали они между собой, — и на Грумант наш бояре своего пса, дьяка, привезли. Глядишь, скоро и попы приволокутся…

Через трос суток попутным ветром тронулась лодья в обратный путь.

Благополучно миновав южный мыс Груманта, Старостин повернул на северо-восток, к знакомому становищу на западном берегу Малого Беруна.

Упросил Тимофей Петрович боярского сына разрешить ему промысел на моржа. Соблазнился Антон, — уж больно много было зверя на острове. Половину добычи обещал отдать боярам Старостин.

Почти сутки шли мореходы, пересекая обширный пролив. Вот на высоком мыске показались три креста, стоящих рядом, за мыском открылось небольшое становище. Старостин удачливо подвел к нему обе лодьи.

Мореходы рассчитывали на богатую охоту. И не напрасно. Пустынные берега острова были покрыты большими коричневыми пятнами моржовых залежек. На второй день начался промысел. Засучив рукава, вместе с мореходами работали дружинники.

Незаметно с моря подбирались охотники к залежке и, окружив моржей, поднимали громкий крик и шум. Путь к бегству был отрезан, и звери испуганно метались по галечнику.

Это и нужно было: на берегу быстро вырастал коричневый вал из моржовых тел, преграждая зверю выход в море.

Редко какому моржу удавалось выскочить из этой ловушки. Мутило сначала дружинников от крепкой моржовой душины, побаивались новгородцы страшных клыков и грозного рева, но быстро освоились и под дружную песню зверобоев без устали кололи пиками морских великанов.

Разноголосо пели молодцы, покачиваясь в такт песне…

Столько набили моржей промышленники на Малом Беруне, что одними клыкастыми моржовыми головами нагрузили свои лодьи. А кожи и сало пришлось оставить на берегу на съеденье зверям и птицам.

Радовались кормщики, радовались братья Борецкие, радовались мореходы, дружинники богатому промыслу. Все подсчитывали выручку за дорогой «рыбий зуб».

Но не всегда получается, как думаешь. Уж отход был назначен на завтра, а проснулись — увидели на море сплошной грозный лед. Могучим потоком двигались льдины на север, ломаясь и громоздясь друг на друга.