Шрифт:
Она долго лежала так, глядя на лицо Эжена, укрытое темнотой, и думала о том, что произошло. Мысли эти и весь этот день так вымотали её, что под конец она уснула без всяких снов.
Глава 4
Калли просыпалась медленно. Слабые лучики рассветного солнца осторожно заглядывали ей в лицо, и, потянувшись, она ощутила себя необыкновенно отдохнувшей. События прошедшего дня не сразу всплыли у неё в голове – в последнее время Калли просыпалась в новом месте каждый день и толком уже не знала, чего ожидать.
Больше месяца прошло с тех пор, как Облачный город был осаждён. И почти столько же с тех пор, как ворота открылись, впуская воинов августа. С той ночи Калли уснула в кровати только раз – прошлой ночью. Но тогда мысли о грядущем слишком тревожили её, чтобы она могла спокойно спать. А теперь всё худшее было свершено, и оставалось принять новую реальность такой, какая она есть.
Калли потянулась и села. Она ещё не успела собраться с мыслями и сообразить, что ей следует делать теперь, когда повернула голову, и взгляд её упал на супруга, раскинувшегося на другой половине просторной кровати.
– Ты! – выдохнула она, но голос её прозвучал так громко в тишине спальни, что зазвенели стёкла на полках.
Маски больше не было на лице Эжена. Он лежал на спине, чуть раскинув в стороны руки и явно не беспокоясь ни о чём. Одеяло сползло вниз, открывая взгляду Калли крепкий абрис мускулов, какой бывает у тех, кто тщательно следит за собой. Чёрные кудри разметались по подушкам, а на подбородке пробилась первая утренняя щетина.
Но всё это мало интересовало Калли в тот момент, потому что взгляд её полностью сосредоточился на лице того, кто лежал рядом с ней. Калли узнала его.
– Ты! – уже громче повторила она и, спрыгнув с кровати, попятилась назад.
Эжен приоткрыл один глаз. Рассеянно посмотрел на неё. Подумал – и открыл второй.
– Я. Ну и что?
– Ты… Вы! Вы ворвались в мой покой! Вы видели меня, когда я…
Эжен вздохнул и сел.
– Я видел вас очаровательно голой. Немного опередил события, что с того? Между прочим, я считаю в некотором роде оскорблением тот факт, что сегодня ночью вы так и не показались мне целиком.
Калли стремительно побледнела. Теперь она понимала, зачем жениху потребовалась маска. Если бы она узнала о случившемся до свадьбы…
«То что?..» – спросила Калли себя, и бессилие накатило на неё. Она сделала назад ещё один шаг и, почувствовав стену у себя за спиной, сползла по ней вниз и уронила голову на колени.
– Звезда, почему ты ненавидишь меня… – прошептала она.
Эжен наблюдал за супругой с минуту. Утренняя – растрёпанная и взбудораженная – Калли была необыкновенно мила. Захотелось протянуть руку и коснуться её, убрать упавшие на лицо пряди волос.
Эжен решил не отказывать себе в удовольствии, поднялся с кровати и, устроившись на корточках перед Калли, заставил её поднять лицо.
Скула Калли опухла и приобрела зелёный цвет. Пожалуй, эта ссадина была единственным, что по-настоящему портило её красоту.
Эжен провёл кончиками пальцев по краешку синяка, и Калли тут же пробила дрожь.
– Кто сделал это с тобой? – спросил Эжен, не убирая руки.
– Не знаю, – Калли устало качнула головой, – какой-то солдат, из тех, что везли меня сюда.
– Жаль, что ты не помнишь его имени. Я бы приказал запороть его до смерти.
Калли усмехнулась без всякой радости, но в глазах её промелькнула толика тепла.
– Он был в своём праве, – сказала она, – я была пленницей. Жаловаться не на что.
Эжен не стал отвечать на эти слова.
– Я прикажу принести целебный лосьон, – сказал он вместо этого и встал. Подошёл к двери и, приоткрыв ее, крикнул: – Амандин! Принеси нам настой с розмарином и календулой. И где наш завтрак, чёрт бы вас всех побрал?
Эжен отвернулся от двери и, потягиваясь, прошёл по комнате к окну. Калли против воли наблюдала за тем, как переливаются мускулы на его подтянутых ягодицах и спине. Эжен, казалось, ни капли не смущался своей наготы. А Калли не могла не сравнивать мысленно его и того, другого, который брал её до сих пор.
Рудольф был коренаст, хотя и нельзя сказать, чтобы толст. Если бы Калли не знала абсолютно точно о том, что в жилах его течёт королевская кровь, она скорее подумала бы, что Рудольф – какой-нибудь рождённый кухаркой бастард. Лицо его было в целом правильным, хотя на нём и выделялся характерный для всех представителей правящей фамилии утолщённый нос.
Черты лица Эжена Калли пока что уловить не могла. Каждый раз, когда она смотрела на него, взгляд притягивали глаза – тёмно-серые, как небо в дождь, и такие же подвижные, как тучи на ветру.