— Если это действительно маньяк, то проку от этих сведений и впрямь немного, — пожал плечами Натан. — А муж, судя по всему, не мог убить двух последних женщин, у него есть алиби. Мы, конечно, проверим, что он там такое делал на этом «Взлёте» ночью, действительно ли был там с восьми часов и не имел возможности выбраться тайком, но я не думаю, что он стал бы столь нагло и глупо лгать. Всё же он явно не дурак.

— А если у него был сообщник? — азартно спросила девушка. — Или вот, скажем, он специально двух убил, чтобы отвести от себя подозрение и свалить всё на маньяка!

— Это прекрасно, но таким образом можно любого человека обвинить, — улыбнулся в ответ Титов, откровенно любуясь горящими интересом глазами Брамс и наслаждаясь её искренним пылом. — У нас пока нет ни единой причины действительно подозревать в убийстве Горбача. Да, он подозрителен уже потому, что совмещает в себе вещевика из списка и родственника одной из жертв. Но у нас нет ни мотива, ни оснований подозревать наличие помощника. Да даже если последний имелся, всё равно не складывается. Умбру-то убийца стирал сам, и как минимум во втором случае Горбач бы точно не успел. Вот смотрите. Мы точно знаем, что вторая жертва, Елена, около восьми часов вечера была еще жива, и почти уверены, что примерно в это время орбач пришёл на «Взлёт». Уточнение «около» даёт некоторый возможный разбег по времени, но вряд ли он по-настоящему значителен. Ну полчаса, сорок минут — ему бы явно этого не хватило. Да и умбру стереть дело не пяти минут. Конечно, можно допустить, что действовали два сообщника-вещевика, но это уже слишком. Особенно если речь идёт просто об устранении неверной жены.

— Ну да, — нехотя согласилась Брамс. — Но кто же тогда может быть убийцей?

— Не знаю, но почти уверен, что искать его нужно всё там же, на «Взлёте». Завод большой, там работают многие горожане, но всё равно слишком много совпадений для одного дела. Странно, но единственной, кто выбивается из общей картины, является Навалова. Складывается впечатление, что именно она была важнее всего, а остальные — уже для отвода глаз. Я многое бы отдал, чтобы выяснить об этой скрытной особе хоть что-то, но увы, она не оставила нам шансов: ни родных, ни друзей, ни личной переписки. Даже её вещи, как и вещи Дёминой, до сих пор не нашли и, я уверен, уже не найдут. Если убийца не дурак, а он не дурак, то всё это давно сгорело или кануло на воду. Так что «Взлёт» и вещевик — это по-прежнему единственное, что у нас есть. Но сначала, конечно, попробуем выяснить ещё что-нибудь о жизни Акулины. Пройдёмся? Здесь недалеко дом её ближайшей подруги, вдруг да и расскажет что. А вечером займёмся с вами дурным и низким делом, — иронично усмехнулся он.

— Это каким таким? — удивилась девушка, подцепляя поручика под локоть.

— Чтением чужих писем и дневника.

— Всего-то? — разочаровалась Аэлита. — Да что ей в тех письмах, она же мёртвая!

— Всё одно, чужой дневник, — пожал плечами Титов. — Ничего благородного в этом нет.

— Ну скажете тоже, трагедия… Вон, дневники и письма всяких мёртвых писателей публикуют, и немалым тиражом, — логично возразила девушка.

— Кхм. Пожалуй, с этой стороны я на вопрос не смотрел, — чуть смутился Натан.

— Погодите, но как же «Взлёт»? Разве это не срочно?

— Тоже срочно, но в первую очередь нужно разузнать побольше о круге общения третьей жертвы и её последних минутах. Умерла Акулина тоже после девяти, но когда её оглушили — неясно. Пока выходит, что последней её видела мать около полудня.

— А мог, скажем, Хрищев быть сообщником Горбача? — азартно предположила Аэлита. — Он ведь шофёр, на том же «Взлёте».

— Соображаете, — похвалил Титов. — Только мотива мы у Хрищева так и не нашли, а кто что мог — это мы выясним только после поездки на завод. Думаю, завтра уже. Лично мне эта версия не кажется интересной, а там — кто знает.

— Натан Ильич, а я вот еще что вспомнила. То — то, — что показывал нам этот лысый, на сову похожий, из Охранки. Почему вы про него не думаете?

— Брамс, вы же сами постановили, что следы на телах не имеют с этим «нечто» ничего общего! — усмехнулся поручик. — Уже передумали и решили записать его в сообщники?

— Вряд ли, я же не знаю, что это такое, — смешалась Аэлита. — Но всё равно, не просто ведь так нам её подсунули, да?

— Не просто, — согласился мужчина. — И дом, у которого неизменно обрывался след Наваловой, взорвали не просто так. Только как всё это привязать к делу, пока неясно, и даже неясно, в каком направлении стоит искать. И если прыгать вокруг и строить пустые гипотезы, мы лишь потратим время и запутаемся ещё больше, увязнув в количестве версий. Из фактов у нас имеются три трупа, повторение убийцей нелепого ритуала тридцатилетней давности, его природа вещевика и тонкая, но явная ниточка к «Взлёту». Ну и та вещь, следы которой найдены на всех покойницах.

— Толку с неё, — недовольно нахмурилась Брамс.

— От неё нет пользы, пока мы её не нашли. Поверьте моему опыту, она свою роль ещё сыграет.

— Да ладно, какая там роль, — скривилась девушка и вздохнула. — Мне на самом деле другое обидно. Мы столько бились над восстановлением умбры, эта идея казалась такой перспективной, а ничего толком не дала…

— Вы хотите результата слишком быстро, — не удержался от улыбки Титов. — Что значит — ничего не дала? Вы как минимум установили способ, которым стёрли умбру, который также косвенно указывает на «Взлёт». Не кисните, Брамс, вся наша жизнь — дорога проб и ошибок.

Девушка понуро кивнула, признавая правоту поручика, а там они добрались до нужного дома, и стало не до посторонних разговоров.

Бело-розовый, легкомысленного вида особнячок, в котором обитало большое семейство Царёвых — родители, два младших сына и четыре дочери, из которых нужная являлась старшей, — стоял чуть в стороне от дороги, за небольшим сквером со старыми липами, огороженным низким кованым заборчиком без ворот. То ли земля эта принадлежала городу, то ли Царёвы были достаточно гостеприимны и не возражали против случайных прохожих.