Но угадал Титов только в одном: дело и впрямь оказалось щекотливым.

— Я хочу поговорить с вами об Аэлите, — твёрдо заявил молодой человек. Рослый, плечистый, он был крупнее и выше жилистого Натана, что, кажется, добавляло ему уверенности.

— Что она опять натворила? — усмехнулся поручик. Впрочем, он уже догадался, какого рода беседа его ожидает, просто не желал облегчать гостю задачу.

— Какие у вас с ней отношения? — в лоб спросил математик, чьё имя Титов силился и никак не мог вспомнить.

— Позвольте, а что вам до этого за дело? — уточнил Натан.

— А такое, что я ухаживать за нею намерен и не потерплю, чтобы вокруг Аэлиты увивались всякие! — решительно заявил ночной гость.

— Намерены — ну так и ухаживайте, я вам вроде бы не запрещал, — пожал плечами поручик, поглядывая на математика с прежней насмешкой, но ощущая тем не менее, что начинает раздражаться. И сложно было определить, что вызывало большее недовольство: то ли само явление этого мальчишки с его нелепыми притязаниями, то ли его интерес к Брамс. Кажется, последнее сердило сильнее.

И тут, словно почуяв, что именно о ней идёт разговор, а может — попросту изнывая от любопытства, на порог выглянула вещевичка.

— Натан Ильич, случилось что?.. Ой, Володя. А ты чего здесь? — искренне изумилась она.

Гость замер, оторопело вытаращившись на Брамс, и Титов едва удержался от ухмылки: всё же грешно смеяться над больными и влюблёнными, пусть математик и сам хорош, никто не заставлял его вести себя столь нелепо.

— У господина шляпу украли, — с невозмутимой миной ответил за гостя поручик. — Он заглянул спросить, как верно поступить в таких обстоятельствах.

— Шляпу? — удивлённо выгнула брови девушка. — Скука какая. А я подумала, это из Департамента…

— Сплюньте, Брамс, и постучите по дереву. Срочные вести из Департамента не бывают приятными, нам вот только еще одного трупа недоставало, — укорил её Титов.

— И то верно, — согласилась Аэлита и, мигом потеряв всякий интерес к гостю, вернулась в дом, напоследок пожелав математику: — Удачи с вашей шляпой!

— Вы! Да вы!.. — через несколько секунд после ухода девушки, в которые Натан не спешил нарушать повисшую вязкую тишину, зло выдохнул молодой человек. — Лжец!

— Прекрасно, — поморщился Натан, отступил от двери, сделал широкий приглашающий жест и предложил: — Подите да объясните Аэлите Львовне, кой чёрт принёс вас сюда на ночь глядя. Заявите ей, что желаете ухаживать, а я вам мешаю, и поглядим, что она ответит. Мне, признаться, даже любопытно.

— Вы мерзавец! — после новой паузы заявил математик, стискивая кулаки. — Подлец! Вы порочите честь девушки!

— Шорин, — наконец вспомнил его фамилию Натан, — вы уж или вызывайте, или прекращайте брызгать слюной, пока я вам в морду не дал безо всяких экивоков, по-простонародному.

— Да! — вспыхнул молодой человек. — Дуэль. И победитель получает Аэлиту!

— Вы дурак, что ли? — даже растерялся от такого заявления Титов. — Что она вам, ваза или иной какой предмет мебели? Шорин, вы вообще кодекс дуэльный знаете, кинжал в руках держали?

— Трус!

— Ну, как пожелаете, — кивнул поручик. — Значит, завтра в семь утра. Если до тех пор передумаете — приходите. Слово офицера, этот разговор останется между нами.

— Даже не надейтесь сбежать! Я требую сафис… сафисакции!

— Чего? — брови поручика удивлённо выгнулись, а потом до него наконец дошло: — Эй, брат, да ты же пьян в доску!

— Лжец! Я жду вас завтра…

— А ну-ка пойдём, дуэлянт. — Окинув гостя взглядом, Титов решил всё же попробовать окончить дело миром и легко, в два движения, скрутил парня, заломив тому руку за спину. Крупный и сильный, Шорин, однако, явно не умел драться. — Вот и как ты со мной на ножах в круге силой мериться хотел? — со вздохом спросил Натан, оттаскивая молча сопящего и пытающегося вывернуться математика на задний двор, где у сарая как раз стояла бочка с принесённой для хозяйственных нужд водой. Благо можно было сделать это в обход дома.

После первого окунания Шорин разразился бранью, после второго — гневно булькал, после третьего — затих, а после четвёртого, кажется, достаточно протрезвел, потому что взмолился человеческим голосом:

— Пустите, Натан Ильич!

— Полегчало? — участливо спросил Титов, отпуская донельзя смущённого и взъерошенного парня.

Тот, молча глядя в землю, понуро кивнул, утирая лицо рукавом и зябко ёжась.

— Пойдём в дом, поговорим толком, — решил поручик, прощаясь с возможностью спокойно продолжить работу сейчас, а значит — нормально поспать этой ночью. И дневник, и письма нельзя было откладывать на потом, но не гнать ведь сейчас парня прочь в таком виде. Да и поговорить по совести стоило.