Я просто хотела предупредить Дмитрия, просто хотела оттолкнуть… Но даже не догадывалась, что она действительно выстрелит. Думала, стерва лишь угрожает. Но я ошиблась. В этот опасный момент тело действовало само по себе.

Бросилась со всех ног, толкнула любимого на асфальт и почувствовала адскую, невероятную боль. А затем… просто утонула в ледяной тьме.

***

Я знала, что он не отходит от меня ни на шаг. Если бы врачи дали добро — так бы и спал рядом, на полу, как послушный и преданный сторожевой.

Его голос помогал потерянному сознанию быстрее вернуться в реальность. Хоть я ничего не видела, но слышала, как Дмитрий рассказывал мне разные истории, чувствовала, как нежно-нежно гладил мои руки, массировал пальцы, растирал кожу, помогая организму восстановить кровообращение, когда мышцы затекали. Он звал меня. Умолял, чтобы открыла глаза. Говорил, насколько дико соскучился.

И вот однажды я проснулась. Тогда, когда услышала его стоны и почувствовала его слёзы на своих обездвиженных руках. Это был тот самый момент… когда мы узнали, что наш малыш… он… погиб.

Рука сама дёрнулась, а по венам пронеслись искры. Мне захотелось обнять Диму. Сильно-сильно обнять. И грустить вместе с ним.

Но тогда он настолько перенервничал, что просто лишился чувств.

Именно в этот момент я поняла, насколько сильно, насколько искренне он меня любит.

***

Я ждала его полдня. Снова задремала. А когда любимый пришёл, открыла глаза, попыталась улыбнуться и, сжав руки в кулаки с уверенностью прошептала:

— Д-Дима…

Чётко, ясно, с болью в горле. Но я сказала! Я, чёрт возьми, сказала своё первое слово за столько лет! И это слово… было его красивое, звонкое имя.

— Алина! — Дмитрий стал белее медицинского халата, в который его нарядили санитарки, а затем пулей подскочил к моей постели, схватил за руки, покрывая каждый палец одержимыми поцелуями. — Повтори! Повтори пожалуйста! Ну! Ещё разочек… Скажи, девочка! Скажи что-нибудь!

— Дим-ма… — Получилось! — Я сос-ку-чи-лась… — по слогам.

И улыбаюсь. Так, что скулы немеют.

— Моя дорогая! Моя миленькая! Как же я счастлив! Как же сильно я тебя люблю! — смеётся, глаза блестят от слёз, слёз радости, а улыбка слепит своей искренностью. — Я верил. Верил, что когда-нибудь ты заговоришь! Какой же он красивый… Твой голос. Я таким его себе и представлял. Звонкий, чистый, нежный. — Тыльной стороной ладони погладил по щеке. — Вот только… — сглотнул, — Не готов был идти на такие жертвы. — И радушная улыбка тут же исчезла с его бледно-зелёного лица.

— Все это, уже н-неважно. — Шепнула. — Главное, что мы снова в-вместе.

Закрыла глаза. И со вздохом прижала его ладонь к своей щеке.

***

Прошло ещё несколько дней. Я быстро шла на поправку, врачи конечно же удивлялись, тому что у меня появился неплохой аппетит, и я начала намного раньше вставать с постели, ходить, да и вообще выполнять абсолютно все требования медиков. Просто потому, что хотела начать жизнь заново. Бог дал мне второй шанс. Точнее, уже третий. Значит, всё не просто так. А дети у нас ещё будут. Обязательно! Главное желание и вера.

Ещё через пару дней, когда рана полностью затянулась и мне сняли швы, рано утром меня навестил любимы. Я его очень сильно ждала. Затаив дыхание, прислушивалась к шагам в коридоре, выглядывала в окно, надеясь обнаружить его машину.

Только в этот раз, скорей всего, мужчина приехал на такси. А когда вошёл в палату — на его лице виднелась странная маска. Уставший, потухший, бросил в мою сторону беглый взгляд и остановился возле кровати.

Настроение тотчас же упало ниже плинтуса. Что-то не так. Мне не нравились мои догадки и эта холодная энергетика в воздухе.

— Вот, возьми, — дрожащей рукой протягивает конверт, — Это всё, что у меня осталось. Хочу, чтобы ты немедленно поехала заграницу. Там хорошие специалисты, тебе помогут. Ты снова будешь говорить, как раньше. До аварии. И там же поступишь в университет. Оксфорд, Кембридж. Тебе выбирать.

Нервно закусила нижнюю губу, посмотрела не него таким отчаянным взглядом, как обычно щенки смотрят на своих хозяев, когда те решают от них избавиться. Вышвырнуть в дикий лес, например. Или хуже… утопить.

— Почему? Ты что, шутишь? — жестами, в полтона, шершавым голосом.

— Я не достоин тебя, маленькая. Не достоин! Я самая настоящая скотина, мразь, и… убийца. Потому что чуть было не погубил то, что так сильно люблю. Люблю больше жизни. Тебя, Лина. Именно поэтому хочу отпустить. У меня много врагов. Пйоми... Сейчас, когда я оказался наиболее уязвимым, они начнут мстить. Я рушил и калечил судьбы многих людей, отбирал их хлеб, разбивал семьи, когда жены успешных банкиров просто сбегали от мужей к любовникам, боясь нищеты… На меня начнётся охота. А я… просто хочу, чтобы ты жила. Нормально. В безопасности. Чтобы ты была счастлива, в конце концов!