«Нет, так дело не пойдет!»

Она решительно обогнула кресло и впилась в него взглядом. Эрик был бледен, с покрасневшими глазами, на лице проступила щетина.

«Он болен? Или плакал?»

— Да что вообще происходит? Что с тобой? Что все это значит, можешь мне объяснить?

— Разве ты не видишь?

Влада молчала.

Эрик молчал.

— Ты… ты болен?

— Я болен, да.

— У тебя грипп?

— У меня не грипп. Умирает моя душа. Я не хочу тебя видеть. Не могу. Не сегодня.

— Но почему? В чем я провинилась? Это из-за вчерашнего? Добился своего?

— О чем ты? Не-е-ет, Влада. Не будь ребенком.

— Я не ребенок! А вот ты очень даже похож. Можешь мне объяснить нормально, что ты здесь делаешь в таком состоянии и почему не хочешь меня видеть?

— Я здесь, потому что Элла сказала, что ты ищешь меня. Я знал, что ты придешь сюда в поисках.

— Почему не позвонил или не спустился вниз?

— Я же сказал, что не хотел тебя видеть. Пришел сюда в надежде, что ты меня не найдешь.

— Похоже на женскую логику, не находишь? Ну, продолжай.

— Сегодня суббота. Я должен… трахать на площади не менее трех продажных женщин.

— Да, суббота… Почему продажных?

— А кто станет делать это с незнакомым мужчиной, пускай и правителем?

«Он старой школы? Масса женщин пошли бы на это, не думая о себе в таком ключе. Ну, допустим».

— Ты, в отличие от меня, знал, что сегодня суббота. Почему ничего не объяснил мне и предпочел спрятаться до вечера? Ты пришел бы вообще ко мне после?

— А что я могу сказать тебе? Ты ненавидишь меня за это и презираешь.

— Я не ненавижу тебя и не презираю.

— Значит, я сам ненавижу себя и презираю. И зачем вообще обсуждать? От этого разговора становится только хуже.

Влада понимала, что беседа идет в опасном русле. Она была уже на взводе и рисковала дополнительно усугубить ситуацию. Нужно было действовать решительно. Она кинулась на пол возле кресла и обняла Эрика, положив голову на его колени.

— Эрик, не говори так. Мы справимся.

Он молчал и к ней не прикасался. Влада ждала, секунды превращались в минуты.

— Что он хотел от тебя? — нарушил Эрик тишину.

«О нет, он о Мэксе?.. Господи, боже мой, уже узнал. И что отвечать?»

— Ты следишь за мной?

— А должен?

— Ты отвечаешь вопросом на вопрос.

— Ты тоже.

Влада поднялась с пола и подошла к окну, повернувшись к сидящему в кресле Эрику вполоборота. Она сложила руки под грудью, глубоко вдохнула и ответила:

— Эрик, в парке я встретила солиста. Я была удивлена его приходу. Он сказал, что увлечен мной. Я не думаю, что это серьезно с его стороны. Мне лично все равно. Это не первый мужчина, влюбленный в меня безответно. И не думаю, что речь идет о сильных чувствах. — Она сделала паузу. — Мне бы не хотелось, чтобы ты его наказывал. Он не сказал ничего оскорбительного. Он просто актер, чувствительная натура.

— Считаешь, что это нормально — приходить к женщине Рэйс кэнта и говорить ей подобные вещи?

— Нет, я считаю, что это очень рискованно. Но на меня его слова не произвели впечатления. Но смелость достойна уважения, не каждый бы отважился на подобное.

— Ты его защищаешь! — Он вскочил на ноги, но с места не сдвинулся. — Послушай себя. Что если к тебе будет приходить каждый, кто влюбится с первого взгляда? Я понимаю его, но закрывать на подобное глаза не стану.

— Эрик… Я еще не твоя женщина. Я не давала тебя согласия, особенно после того, как ты меня поимел и не желаешь видеть уже на следующее утро. Не смей причинять ему вред, — сказала она и приблизилась на шаг. — Все что угодно для меня, помнишь? Так вот, я хочу, чтоб ты не трогал Мэкса.

— Джейя! — взревел он.

— Эрик! Я не просила тебя говорить мне подобных слов, это было твоим желанием. Или речи Рэйс кэнта — простая болтовня?

— Нет. Мое слово — закон, — сказал он, выдохнул и упал в кресло, закрыв глаза. Возможно, так он пытался вернуть самообладание. — Влада, прости за ревность. Ты не виновата, что доводишь мужчин до безумия. Я не сделаю ему ничего, если он не повторит попыток. Но предупреждение он получит, и если продолжит — я не даю гарантий. И больше ты меня на слове не поймаешь, знай. А сейчас, прошу, пойди в свою комнату. Я должен найти в себе силы и пережить этот день, не вовлекая в эту мерзость тебя. А после я приползу к тебе на коленях и буду умолять не бросать меня.

— Эрик, ты чересчур драматизируешь. Я не собиралась бросать тебя из-за этого. Я же была в курсе, на что иду и что ты мне можешь предложить. Ты не виноват, что находишься в безвыходном положении. Я, конечно, не могу безразлично относиться к этому, но и презирать тебя за это не собираюсь.

— Ты говоришь так лишь сейчас, не воспринимая весь масштаб. Но когда поймешь, то ужаснешься. Однажды чаша твоего терпения переполнится, и ты не сможешь прощать меня каждый раз.

— Давай не будем об этом сейчас. Хочешь, я пойду с тобой и буду рядом?