– Для Крейга старовата.

Одна девушка указывает на другую, несколько раз щелкает пальцами, пытаясь вспомнить, как звали «психотерапевта, которая ходила с тем парнем из стартапа в караоке-бар в Бруклине, когда шел дождь». Еще одна как-то понимает, о ком та говорит, и качает головой, объясняя, что психотерапевт уже с кем-то встречается. Еще одна матчмейкер барабанит пальцами по столу и предлагает свою клиентку, которую Элисон мягко отвергает как недостаточно умную для Крейга. Повисает тишина, и Пенелопа укоряет группу:

– Большинство ваших клиентов учились в университетах Лиги плюща. Некоторые из вас учились в этих университетах. Для Крейга явно кто-то есть. Думайте!

Еще один всплеск активности: матчмейкеры рекомендуют сестер из университетских обществ, друзей друзей, бывших клиенток, которые опять могут быть свободны. Меня осеняет.

– Возможно, я знаю человека.

Все смотрят на меня.

– Старшая сестра моей соседки Кэролайн – Грейс, она может подойти. Училась в Брауне, работает на некоммерческую организацию. Ей двадцать шесть, если это не слишком мало для Крейга. Но она в городе недавно, она умница и хочет знакомиться с людьми.

– Хорошенькая? – спрашивает Элисон. – Крейг сноб в смысле внешности, хотя и называет себя сапиосексуалом – его привлекают только умные.

Похоже, она очень старается не закатывать глаза.

– Очень хорошенькая.

Я показываю ее Инстаграм, проматываю несколько невыигрышных замысловатых крупных планов и щелкаю по милому фото Грейс, снятому на празднике по случаю выпуска Кэролайн пару месяцев назад. Разворачиваю лэптоп, чтобы Элисон посмотрела. Грейс очень похожа на сестру, только черты мягче, и она в жизни не проколола бы нос, как Кэролайн.

– Хм. Может сработать. Она встречается с представителями других рас?

– Не знаю точно. То есть а почему нет-то?

– Многие не хотят. Две демографические группы, которые получают меньше всего сообщений на сайтах знакомств и в приложениях, это черные женщины и мужчины-азиаты. Это не играет Крейгу на руку.

Такое ощущение, что люди тут перестают быть людьми. Вместо этого они раскладываются по коробочкам: возраст, раса, район, рост, хорош собой или нет, где учились, сколько зарабатывают. Я говорю Элисон, что для Грейс раса не имеет значения.

– А ее не оттолкнет такой, как Крейг? – встревоженно спрашивает Элисон. – Он странный. Упрямый, слишком рациональный, стесняется немного.

– Она ни с кем не ходила на свидание уже очень давно. Думаю, он может ей понравиться.

Я, в общем, не ответила на вопрос, но, наверное, лучше промолчать. Я потом упрошу Грейс пойти. Если надо будет подкупить ее бутылкой вина, подкуплю. Мне нужно понравиться Элисон и остальным матчмейкерам. Элисон просит меня скинуть ей контакты Грейс, и я невольно улыбаюсь.

Остаток совещания проходит очень быстро. Меня поражает, сколько матчмейкеры знают о людях из базы:

Алекс не может встречаться с Кейти из-за аллергии на кошек, а у нее их две.

Полли не покажется привлекательной Джулиану, потому что он западает только на латиноамериканок и азиаток.

Марлу не стоит знакомить с Нормом, потому что он слишком похож на ее жуткого бывшего мужа.

Харрис для Тома недостаточно успешен, если только не получит повышение, на которое намекал в прошлый раз, когда Зои с ним говорила.

Ванесса, может, и встретилась бы с Чарли, но она стала куда разборчивее с тех пор, как попала в тридцатку «Форбса» моложе тридцати.

Ник попадает в черный список после очень грубого, откровенно сексуального голосового сообщения, которое он оставил Пенелопе.

Матчмейкеры выдают подряд длинные перечни имен, помнят наизусть десятки номеров и мелкие бесценные подробности о жизни сотен незнакомцев. А когда кажется, что варианты в базе исчерпаны, они не сдаются. Выкрикивают имена тех, с кем встретились на званом обеде, или музыкальном фестивале, или показе независимого фильма. Тех, с кем когда-то крутили курортный роман их друзья и кто сейчас опять свободен. Тех, кто на прошлой неделе подписался на них в Твиттере и может оказаться симпатичным в реальной жизни. Мой круг общения вдруг кажется таким маленьким.

Когда подходит моя очередь рассказывать, я излагаю, как пообедала с Минди, попила кофе с Марком и порылась в Тиндере.

– Посмотри Сэма в нашей базе данных, – предлагает Пенелопа.

Джорджи так быстро поворачивает голову, что я удивляюсь, как это ее тонкая шейка не переломилась:

– Сэма Нолана?

– Сэма Вайнштейна.

– Пенелооооопа, – ноет Джорджи, ее нижняя губа выпячивается, а позвоночник изгибается и проседает. – Ты же знаешь, я его для себя присмотрела.

Я перевожу глаза с одной девушки на другую. Пенелопа сидит во главе стола очень прямо, поджав губы.