– Цыц, - скривилась Аня, оборвав на полуслове работорговца, - раскудахтался тут. Сколько за неё хочешь?

– Это очень дорогой товар, миледи, - льстиво улыбнулся ей он, повысив её (да и меня с Ежовым чуть ранее) в титуле и не обратив внимания на тон девушки. – Такие как она, не попадают в наши края, и потому…

– Сколько? – почти зарычала Аня.

– Сто корон, - последовал быстрый ответ.

Мы с супругой не сдержали своего удивления, когда это услышали. И почти в один голос воскликнули:

– Что?!

– Ты издеваешься?!

– Милорд и миледи, позвольте мне сначала объяснить ситуацию, - торопливо заговорил работорговец. – Всё дело в том, что я не являюсь прямым владельцем этой рабыни. Я всего лишь посредник, заключивший договор с одним богатым господином, которому и принадлежит этот товар. А по его условиям я не могу продать дешевле той суммы, которую он назначил. Я искренне сожалею, - и развёл руками, демонстрируя всемирную грусть на своём лице оттого, что не может помочь нам. – Её владелец поставил ещё одно условие: держать рабыню здесь, не кормить и не поить. Эх, а видели бы вы её несколько дней назад, когда её привезли. Такая красавица – глаз не оторвать! Ну, если не сильно всматриваться в лицо. Да и к чему лицо, когда всё остальное при ней. Такие крепкие бёдра, такая упругая грудь, бархатная и гладкая кожа, словно у молоденькой девочки, ещё не бросившей первую кровь…

Слова работорговца, заливающегося соловьём, проходили мимо моего разума. Я думал: что делать и как выйти из этой ситуации с честью. Сто крупных золотых монет даже для некоторых дворян было огромной суммой. Многие опытные мастера за всю жизнь столько не заработали. И даже не все успешные купцы хотя бы раз в жизни держали в руках единовременно столько денег. Не товар на данную сумму, а именно сто тяжёлых золотых монет. У нас троих с собой и дюжины корон не наберётся. Не платить же этому прохиндею своими амулетами?! Досадно, ой как досадно-то. И чем же эта женщина так провинилась перед своим хозяином, что он обрёк её на мучительную смерть?

– Вить, а сто корон – это очень много? Я могу хоть как-то помочь своим Даром? – тихо спросил из-за моей спины Ежов.

«Хм, а ведь он прав», - осенило меня. Как-то вылетело у меня из головы то, что рядом находится ходячий 3D-принтер (пусть Макс извинит меня за такое сравнение). – Так, любезный, как там тебя? – оборвал я работорговца, заливающегося соловьем.

– Хинк, милорд.

– Хинк, вот тебе пять корон, - я достал из кармана специальный кошелёк, где вместо кармашков были сделаны прорези в полупрозрачном тонком пластике под монеты, и вытянул шесть крупных золотых кругляшей. – Это задаток и одна монета лично тебе. Сейчас я уйду за золотом и вернусь не позднее, чем через час. К этому моменту я хочу, чтобы женщина была снята со столба, умыта, одета, а её раны обработаны. Ясно тебе?

– Милорд, не могу, - замотал головой мужчина. – Владелец рабыни поставил жёсткие условия, я с ней ничего не могу сделать, пока вы не проведёте сделку и не получите все права на рабыню.

– Тогда… тогда подстели ей что-то под ноги. Не хочу, чтобы она дальше рвала их об эту железку.

– Но я… - вякнул, было, тот, но под моим взглядом смешался, побледнел и закивал головой. – Сделаю, милорд, клянусь.

– Пошли, - я посмотрел на своих спутников.

Едва мы только оказались за пределами рабского рынка, я достал рацию и вызвал трёх дружинников. А пока они добирались, я вручил Ежову всё наше имеющееся золото.

– Прямо тут? На улице? – поинтересовался он.

– Ай, точно, блин, уже голова кругом идёт ото всего этого, - скривился я, осознав, что он прав. – Погоди, сейчас гостиницу найдём.

Таких здесь, в районе рынка было три. Две откровенные ночлежки для тех, кто с пылька на серебрушку перебивается. И одна для состоятельных торговцев и клиентов рынка. Вот в последнюю мы и зашли.

– Один номер с одной комнатой, - я положил перед толстой некрасивой женщиной на стойку мелкую золотую монету. – На час или меньше. Больше ничего не надо. И не беспокоить, пока не выйдем.

Та оказалась понятливой или уже привыкла к выходкам дворян, которые могли отчебучить нечто похлеще, чем моя просьба. Вручила мне большой бронзовый ключ, натёртый так, что он казался сделанным из золота, кликнула паренька из служек и отправила того показывать нам комнату на втором этаже гостиницы.

– Представляю, что та баба подумала про нас, - произнёс Максим, когда мы оказались в номере и заперли за собой дверь.

– Плевать на неё. Пусть думает, что её душе угодно, всё равно не догадается, - махнул я рукой в ответ. – Ты вместо этого начинай работать.

– Да, да… я уже, - засуетился он.

Максим сел на стул за стол, вытащил золотые монеты, сложил их в столбик и прижал их сверху указательным пальцем правой руки. Левую ладонь он поднял над столом, внутренней стороной вниз и прикрыл глаза. Через несколько секунд его кисти засветились. Это свечение сползло на столбик монет с правой ладони, а с левой на пустую столешницу, стало ярче и вдруг резко пропало. А на столе уже стояли два столбика золотых монет. Маг сдвинул их вместе, опять коснулся монет правой рукой, а левую простёр над пустой столешницей и сосредоточился…