Мои размышления прервал голос директора, раздавшийся из динамиков в коридоре:

— Внимание. Опасность заражения устранена. Просьба, всем вернуться на рабочие места и открыть окна для проветривания. Повторяю…

С этим сообщением начался мой внутренний обратный отсчёт. Я слушал этот болезненный, но непритворный, истинно лидерский голос и в очередной раз удивлялся тому, как все произошло. Прежде мой план, как и любой невероятный замысел, виделся где-то в будущем, которое наступит очень скоро, но не сегодня. Я до последнего не знал, как именно поставлю точку, но Феликс показал мне нужную дверь. Так или иначе, намеренно или нет, он помогал мне на протяжении всего пути, он, как и я, играл рискованно, потому что хотел всего и сразу, он, как никто, понимал быстротечность жизни. Вероятно, это понимание пришло к нему слишком поздно, и он старательно наверстывал всеми возможными и невозможными способами. Невольно вспоминаю легендарных завоевателей, мечтавших покорить мир. В отличие от них, о Феликсе никто не знает, но именно он, более, чем кто-либо другой, оказался близок к мировому господству.

Я знаю, ещё не всё закончено, можно лишь догадываться, насколько Феликс сумел распространиться за последние месяцы; я практически уничтожил «цитадель», но армия по-прежнему сильна и многочисленна, мой план — только начало большого дела, которое продолжит мой донор и наша маленькая, но живучая инфекция.

Я успешно загрузил капсулу с вирусом и закрыл задвижку, тихий гул Экскубатора стал чуть более тревожным, передо мной был возведенный рычаг, одно волевое движение должно было очистить целый город и дать толчок глобальному освобождению. С момента отмены тревоги прошло несколько минут, осталось выждать совсем немного для максимального эффекта, и тут я услышал, как за моей спиной открылась входная дверь. Я резко повернул голову, Стас стоял у входа. Его маска была массивной, с большим стеклом, благодаря чему было хорошо видно его озлобленное, исполненное сжатой ярости лицо. Я оторопел. В этой ситуации мне стоило немедленно нажать на рычаг, но страх сковал мне руки. Он выглядел страшнее и решительнее, чем весь элитный отряд Феликса целиком. Его маниакальный взгляд упал на топор, лежавший в двух шагах, затем снова вонзился мне в лицо. Я замер в тотальном оцепенении, передо мной стоял человек, которому нечего было терять.

— Андрей, не делай этого. — Попросил он ровным голосом, спокойно и убедительно. — Иначе, я зарублю тебя. Я серьезно, будет больно. Я сделаю это максимально медленно, буду отрубать конечности маленькими частями, пока ты не умрешь от потери крови.

Благодаря Феликсу, я узнал практически все о природе сознания, но это не помогло мне ей противостоять. Он использовал надо мной все возможные способы давления, и наконец, перешёл к самому прямому и суровому, и, надо сказать, он работал. Животный страх перед мучениями не давал мне сделать решающий шаг. Я невольно представил в красках, как он пронзит мою грудь тупым, тяжёлым лезвием, как я буду корчиться в муках и мечтать приблизить свою смерть. Стас, тем временем, уже держал в руках топор и медленно, но неотвратимо приближался, гипнотизируя холодным огнем своих воспалённых глаз. Стоит мне промедлить ещё чуть-чуть, и время уйдет, он снова получит превосходство, и будет уже не важно, насколько тяжёлый путь я прошел и сколько людей впоследствии исчезнут навсегда. От этих мыслей мое лицо налилось гневом и ненавистью к самому себе. В какой-то момент оно окаменело, и точно так же будто окаменело мое сознание, из головы словно откачали часть мозга, и руки внезапно освободились. Не думая больше ни о чем, я нажал на рычаг. Из недр адской машины донеслась череда щелчков и гидравлических всхлипов, за ними последовал неровный нарастающий гул.

Стас остановился, оцепенев. В моих глазах он превратился в гранату, с которой только что сорвали чеку. Запал уже воспламенился. Ещё четыре секунды, и заряд сдетонирует, осколки разлетятся во все стороны и порвут мягкие ткани, не оставив живого места. Я вцепился взглядом в лезвие топора, готовясь реагировать на атаку, а внутри меня торжествовало самодовольство. Мой смелый поступок придал мне энергии, и в какой-то момент я решил, что смогу дать Стасу отпор. Не меняясь в лице, он крепко сжал древко топора. Злой, как сам дьявол, он, без сомнений, готов был порубить меня, как капусту. Заряд рванул, он с пугающим яростным криком занёс топор и зверем бросился на меня. «Будет бить в бедро», — подсказала мне интуиция. Отойдя от шока, я сделал шаг вперёд и резко отскочил в сторону. Удар топора настиг меня в полете: краем лезвия он порезал бедро, подкошенный, я прокатился по полу и тут же поднялся, почти не ощущая боли. В белом халате, в противогазе и с окровавленным топором, Стас был похож на настоящего злодея из кровавого хоррора. Теперь в нем не было ничего, кроме ярости, все предохранители были сняты, он направился вслед за мной, издевательски давая мне фору для побега — он понимал, что далеко мне не убежать.

Выскочив из помещения, я сперва дернулся в сторону лифта, но тут же заключил, что там Феликс меня определенно настигнет. Я повернул направо — к лестничной клетке. Экскубатор, меж тем, набирал обороты, его турбинный гул заполонил весь этаж и, вероятно, соседние этажи. На лестнице меня ждал очередной выбор. Я снова послушал интуицию и направился вверх, рассчитывая, что все двери будут открыты. Подъем дался мне очень тяжело, рана ревела и сжималась на каждом шаге, заставляя корчить лицо от боли. Шаги Стаса слышались вдалеке, удивительно, что он не догнал меня на подъеме; судя по всему, он был твёрдо уверен, что мои шансы уйти безнадежно малы.

Дверь на крышу была открыта, и это уже было значительной удачей. Я выбежал на холодный ветер, в две секунды оценил обстановку и быстро, насколько мог, устремился к парапету. Пока я болезненно ковылял вдоль вентиляционных шлюзов, шум Экскубатора постепенно стихал, пока не прекратился вовсе. Я услышал стремительно настигающие шаги за спиной, от которых у меня леденели поджилки. Но конец был близок, я напряг раненную мышцу, как на последней стометровке марафона, и вот я уже стоял на краю, готовый к прыжку.

— Стой! — Раздался страшный крик позади, и шаги прекратились.

Я обернулся: Стас стоял в нескольких метрах, свирепый и беспомощный, словно цепной пес. Его хищный взгляд жаждал моей крови, а руки безустанно теребили красное древко. И тут раздался сильнейший щелчок, злость на его лице стала неподвижной, будто это был уже не он, а его фотография. Я посмотрел через край и увидел открытые круглые сопла в стене. Вслед за щелчком раздался ещё более громкий звук, похожий на запуск ракеты, от испуга я пошатнулся и чуть было не сорвался вниз. Рвущийся в атмосферу газ гудел несколько секунд, после чего гул прекратился, сопла повернулись и скрылись в стене. Я понял, что все закончилось.

Из звуков остался только ветер. Я снова посмотрел на Стаса, его руки были опущены, топор бесполезно валялся под ногами; сколько бы ни было в нем ярости, она больше не имела ни малейшего смысла. Он был повержен. Под завесой непреклонности я видел жуткие страдания, от обиды его суровое лицо, казалось, вот-вот зальется слезами, но он терпел, держа нос высоко, с офицерской стойкостью. Без сомнений, он был самой сильной копией Феликса, которую я встречал. Мой пульс стал барабанить чуть реже, мускулы перестали гореть, я, наконец, позволил себе отдышаться. Через маску сделать это было не так просто, та же проблема была и у Стаса. Я впервые ощущал себя с ним на равных. У него по-прежнему было преимущество, но у меня был потенциал, теперь природа и немного случайности должны были определить, кто выйдет победителем.