Крики в моей голове становились громче, крики, которые я не мог остановить. Крики младенца. крики мальчика... бл*дь, они были его криками... В моей голове они были его криками!

— Хватит! — закричал я, когда АК и Викинг бросились ко мне.

Когда они оказались рядом, АК поднял руки:

— Бл*дь, Флейм, — это все, что он сказал.

Я распахнул глаза.

— Мне нужна кровь, — рычал я. — Мне нужно убивать.

— Они поехали на север, — проинформировал Викинг. Я услышал байк, уезжающий по дороге. Я, бл*дь, не колебался.

Я побежал к своему байку. Через секунду был на дороге, АК и Викинг мчались позади меня. Я услышал грузовик, услышал, как АК кричал мое имя, но не замедлился. Я должен убить ублюдков. Я должен убить ублюдков, которые застрелили женщину. Из-за этого мальчик плакал. Из-за этого младенец плакал.

Мое горло сжалось, я закричал, выжимая газ. И затем я заметил их. Два байка впереди. Два грязных байка. Два белых мужика на дешевых и дерьмовых грязных байках — стрелки.

Я увеличил скорость, когда мы проехали городские лимиты, ничего, кроме земель фермеров, не было вокруг. Никаких машин на дороге. Никого кроме меня и мертвых мужчин впереди. Мертвых мужчин, к которым я приближался. Те, кто заплатит за крики.

Я был близок. Мужчины ехали бок о бок. Один из них оглянулся. Они пытались ускориться, но я был быстрее.

Мой Харлей приближался. Я сделал маневр, чтобы ехать рядом с ублюдками. На их лицах был написан страх, когда они увидели, что я еду параллельно им. Из-за взгляда на их лицах моя кровь превратилась в расплавленную лаву, обжигая мои вены. И мне нужно было выпустить это. Нужно было погасить пламя.

Мне нужно убивать.

Подняв ногу, я замахнулся, ударив по переднему колесу байка рядом со мной. Байк завалился, врезаясь в мудака рядом, оба упали в придорожную канаву.

Ублюдки закричали, заваливаясь в высокую траву. Я замедлил свой Харлей, останавливаясь. Твари карабкались, пытаясь подняться. Я видел перед собой лишь кровь. Потянувшись к ремню, я вытащил два своих любимых ножа и приблизился, чтобы убить их.

Мои ноздри раздувались. Кожу покалывало от желания вспороть мразей. Погрузить ножи в их плоть. Наблюдать как кровь стекает на землю.

Я улыбнулся в предвкушении, мои мышцы были напряжены, пока я держал ножи. Им поломало кости от падения. Они не могли сбежать. Они были моими. Я мог их убить. Отобрать их жизни.

Они запаниковали, увидев мое появление. Я облизал край лезвия, ощущая небольшой вкус металла во рту. Мой член затвердел. Я возбуждался только от мысли вонзить нож в их плоть. Услышать их крики. Услышать, что они кричат, как маленький мальчик. Как младенец.

Я потерял контроль.

Я взревел и рванул к первому мужику. Ткнув тупым концом ножа ему в лицо, я повалил его на спину и оседлал его ноги. Наклонившись вперед, посмотрел в его глаза, наполненные страхом, и улыбнулся. Я улыбался, зная, что мое гребаное лицо — это последнее, что он увидит.

Зажимая нож между зубами, я обхватил его горло, прижимая к земле. Я ощущал его пульс под своей ладонью. Ощущал, как тот ускорился.

Я почувствую, как он остановится.

Поднимая нож, я в первую очередь пырнул его в живот.

— Один, — зашипел я, когда спина твари изогнулась. — два, — я пырнул снова, слыша звук разрываемой плоти под ножом. Мое сердце учащенно билось от восторга. — Три, — я заревел, когда снова ударил его в живот. Мразь попытался двигаться, закричать, но я заглушил его крики. Больше никаких криков.

Больше никаких гребаных криков!

— Четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, — я вспарывал его живот, его кровь брызгала мне на грудь. Теплая кровь покрывала мою кожу.

Мразь умерла, закатив глаза. Но мне нужно было одиннадцать. Вытаскивая нож, я высоко его поднял. Затем с громким ревом вонзил его прямо ему в лоб, разбивая его череп.

Вырвав лезвие из его головы, я подпрыгнул на ноги. Вторая мразь отползала. Мои мышцы дергались, когда я приближался к нему. Он слышал меня и, оглядываясь через плечо, закричал.

— Бл*дь, пожалуйста. Дерьмо, не убивай меня.

Я игнорировал его мольбу. Но он продолжал кричать, как гребаная киска. Его голос бесил меня.

Он должен, черт побери, умереть.

Наклонившись, я схватил его за волосы, наклоняя его голову для лучшего доступа к горлу. В этот раз я не ждал, потребность пролить кровь была слишком сильной. Подняв руку, я воткнул лезвие в его горло — один, два, три, четыре раза. И я все время считал. Считал каждый удар, пока его кровь брызгала мне на руки и на щеки. Я посчитал от одного до одиннадцати, пока это ублюдок не стал мертвым.