Теций, стоявший рядом с ним, сжимал защитный амулет. Он был уверен в своих силах, но… не настолько, чтобы по глупости попытаться выдержать давление техники северного варвара. Даже с учетом, что великую её долю съедало защитное поле Ярости.

– Какой монстр может создать подобную технику?! — Змеиный Глаз, вокруг торса которого защитным коконом оплелся его же собственный хлыст, до белых костяшек вцепился в бортик корабля. – Я чувствую, что она находится за гранью Императорского уровня!

— Только тот, кто может от неё защититься! — ответил ему Урнул, указывая на Алого Мечника.

В тот момент, когда легенда Ласкана выдернул меч из земли, за его спиной вдруг поднялось целое воинство. Тысячи воинов, вооруженных такими же мечами, что и Алый Мечник, вытянулись под два метра ростом. Они встали тремя шеренгами. Сверкая подобно солнцу золотой броней,

А затем произошло то, чего Хаджар никак не мог ожидать, хотя и должен был предвидеть. Две тысячи воинов поднялись в небо на кровавом облаке. И, единым ударом, они встретили перед собой исполинского дракона.

Молнии ударили о золотую броню, крылья из шторма и стали врезались в облако из крови бесчисленного множества поверженных врагов, каждый из которых стал новым слогом в легенде о Алом Мечнике.

Буря синего и золотого сияний бутоном цветка кровавой бойни и войны распустилась в центре бушующего океана грозовых туч. Взрыв силы, достаточно, чтобы оттолкнуть в разные стороны корабли Ласкана и Дарнаса, шаром огненного хаоса взмыл куда-то к вселенной.

Он словно бросал вызов тем, кто обитал еще выше.

Тем, кто назвал себя Богами и теперь вершили судьбы людей.

Он говорил: “Вот, смотрите, сейчас мы боремся друг с другом, но однажды бросим вызов и вам”.

Еще до того, как шар исчез в сиянии вечной тьмы бескрайнего космоса, Алый Мечник сорвался в очередном рывке. Алые и золотые молнии стали его ногами.

Он двигался так быстро, что воздух на расстоянии в несколько километров начинал пылать.

Солдаты и легионеры осеняли себя священными знаменами своих религий. Каждый из них понимал, что если бы не ряды щитоносцев, использовавших десятки защитных техник, вкупе с волей и энергией одиннадцати Великих Героев, то от одного просто передвижения Алого Мечника в бою десятки миллионов воинов, стоявших в первых рядах, отправились бы к праотцам.

И это учитывая, что само сражение находилось за десятки километров от первых шеренг.

Хаджар видел перед собой разноцветные вспышки – это все, зачем успевали уследить его глаза. И когда двуручный меч, вновь выстреливая покровом алого сияния, по широкой дуге полетел ему в правый бок, то Хаджар определил направление удара скорее по трескающейся и дрожащей от давления почве, нежели непосредственно доверяя собственным глазами.

Защищаться от подобного удара было бы еще большей глупостью, чем надеяться, что бой с легендой Ласкана окажется легким променадом среди генеральского, армейского сословия.

Благо, Хаджар не был глуп.

Во всяком случае – не когда дело касалось схватки, где ставками выступали жизнь и смерть.

Его одежды вспыхнули искрами бело-синих молний и Хаджар, немногим уступая по скорости своему противнику, разорвал дистанцию. Удар двуручного меча пролетел в десятке сантиметров от его груди, но даже этого хватило, чтобы сквозь защиту из мистерий и энергии глубокий порез остался на его коже, а Божественные доспехи обнажили кровавую прореху в зачарованной ткани.

И это лишь малая толика от самого удара, в то время как большая часть – огромное алое полотно, рассекая пространство, полетело куда-то к горам Да’Кхасси.

И, видят Вечерние Звезды, благо, что Алый Мечник находился “лишь” на стадии Безымянного. Потому, как если бы удар, минуя все те гигантские расстояния, все же достиг бы гор…

А так – он иссяк “всего лишь” на расстоянии в сотню километров.

Тяжело дыша, Хаджар вновь принял защитную стойку.

Битва на таком уровне уже не была фехтованием. Нет, она превратилась в обмен энергией, скоростью, волей и техниками. Нечто совсем иного толка.

И это открывало глаза на путь развития быстрее, чем что-либо иное.

Еще не так давно — тридцать лет назад. Будучи рекрутером армии под руководством генерала Лунной Лин, Хаджар фехтовал с юношей, которого назвал “Крабом”.

А потом впервые бился с адъютантом, повинном в смерти Сенты и Эйне — Колином Лаврийским. И тогда они фехтовали. Бились на мечах с красотой и изяществом, а призрачный удар, похожи на дуновение ветра, который мог лишь надрезать кожу на расстоянии в пять шагов уже считался чем-то невероятным.