Шрифт:
Может боги действительно сошли с ума.
Потому, что когда Гурам указал на того, кто может идти с ним, то он указал на Огнеша.
– Ты шутишь, Гурам?
– видимо его узнал и Нормед.
– Ты знаешь, кто такой Огнешь?! Да он первый слабак и трус на все окрестные деревни! Ты посмотри на него…
Огнешь, в это время, смотрел за спину Гураму.
Люди, которые несли камни на стену, спотыкались, но их всегда поддерживали те, кто шел рядом.
Те, кто бились на плацу, падали, пронзенные мечами, но к ним тут же подбегали те, кто их и пронзил. Они, откупорив горлянку, вливали что-то в рот павшему, а затем подавали руку.
Павший, казалось, уже погибший, поднимался на ноги. Двое крепко обнимались, а затем продолжали свою битву.
Огнешь вдруг понял, что больше не дрожит.
Он крепко сжимал посох.
Что-то внутри него, что-то в глубине его души, заставляло сердце биться быстрее, а кровь буквально вскипать от нетерпения. Словно кто-то его звал.
И Огнешь ответил на этот зов.
Он пошел следом за Гурамом и так и не обернулся, чтобы проводить взглядом бегущего из крепости Нормеда. Только пятки и сверкали…
Глава 1025
Да, давно уже Хаджар не испытывал подобного. Примерно со времен, когда в последней раз протрубил в горн, чтобы созвать тренировку Медвежьего Отряда.
Сколько лет назад это было?
И теперь, вновь, Хаджар, оголившись по пояс, в простых холщовых штанах и лаптях, взвалил на плечи тяжелый груз. Он вновь обливался потом и кровью.
Десять каменных блоков, каждый весом не меньше четверти тонны, давил ему на кости и плоть. А он, сцепив зубы, нес их на верх стены.
Том, который в это время в башне занимался чертежами, наверняка поглядывал в окно бойницы и смеялся над варваром. Но Хаджар всегда считал, что генерал или офицер, что-то требующий от солдата, не важно - в физическом или моральном смысле, должен был подавать пример.
Если солдат должен был нести сто килограмм на стену, Хаджар нес две с половиной тоны. Если солдат бился с одним противником, то Хаджар, позволяя чужим мечам резать и бить себя, не используя мистерий или энергий, будто смертный, сражался сразу с двадцатью.
– Мой генерал!
Хаджар опустил ношу на парапет. Подбежали десятки солдат и, при помощи деревянных кранов и лебедок, начали растаскивать каменные блоки для следующей линии кладки.
Кто-то говорил, что стену Сухашима нельзя восстановить и за век?
Хаджар и Том, почти воплощая слова последнего, справились с этим за неполные пять недель.
Хаджар, вытирая обвязанной вокруг пояса тряпкой плечи от крови и пота, обернулся к окликнувшем его офицеру.
– Младший лейтенант Огнешь, - принял он салют офицера.
Этот пастух пришел к ним две недели назад. Но проявил такое стремление и рвение, то не только Хаджар, но и Том обратил на него внимание.
Армия Лунного Ручья жила в три смены. Первые семь часов солдаты должны были отработать в руднике. Вторые семь часов - на стройке Сухашима. А последние семь часов они проводили на плацу в кровавом фехтовании, осваивая стиль, имеющий несоответствующее имя “Тихого Меча”.
Стиль Тихого Меча - шутка, которая стала уже скучной даже для новобранцев армии. Учитывая, что для его изучения, им приходилось покрывать свои тела и тела их сослуживцев, братьев и сестер по оружию, многочисленными ранами и шрамами.
Оставшиеся три часа отводились на медитацию и посещение библиотеки. Благо для того, чтобы перенести свои знания на бумагу, Хаджару потребовалось лишь волевое усилие.
Все же, передавал он лишь низкоуровневые техники, только до ранга Духа.
И это не от жадности, а просто потому, что более могущественные и серьезные Хаджар не смог бы так легко перенести на бумагу. Да и смысла в этом не было.
За неполные пять недель его армия, которая к данному моменту насчитывала три тысячи людей, не могла похвастаться тем, чтобы хотя бы две тысячи шагнули на ступень Формирования.
По последним сводкам Тома, у них имелось лишь тысяча двести практикующих Формирования различных стадий. И четырнадцать бойцов стадии Трансформации.
Хотя, учитывая, что они не обладали ресурсами настоящего Легиона, а чуть больше месяца назад все солдаты армии были простыми гражданскими и, более того, смертными, то…
В общем, если говорить об Огнеше, то в шахте он выполнял тройную норму. На стене четверную. А на плацу - дрался за десятерых.
Но него одного отвара “Шелеста в Траве”, который в столице сварила Дора, уходило больше, чем на целый взвод. Но оно того стоило.