Видя костные движения человека, Степной Клык слегка скривился. Но по нему было видно, что ему лестно от такой заинтересованности в культуре свободных орков.

– Когда мы касаемся сердца, – он поднес пальцы к груди. – то приветствуем свой дух. Когда касаемся головы, – пальцы переместились ко лбу. – то соединяем дух с памятью, в которой живут предки и семья. А затем всем этим, самым сокровенным сокровищем, мы делимся, – орк отправил пальцы к небу. – с бесконечным круговоротом жизни, который вы, люди, называете рекой.

– Дух. Память. Река Мира, – запомнил Хаджар. Признаться, ему понравилось это приветствие даже больше сложенного кулака и раскрытой ладони страны Бессмертных. У них это означало единение силы и мудрости. – Ты не против, если я позаимствую этот жест у вашего народа?

Улыбка Степного Клыка стала еще шире.

– Может ты и не был рожден орком, – произнес он. – но я ты прошел все испытания, что проходит любой свободный орк. Ты обрел свой дух, и ты смог получить силу Волчьего Отвара. Может ты и не орк, но я чувствую в тебе охотника. Такого же, как я сам.

Краснокожий протянул Хаджару руку. Удивительно, но этот жест, когда два человека сжимали друг другу предплечья, оказался не только интернациональным, но еще и межрасовым.

– Вместе мы вернемся в степи, – Степной Клык, после того как Хаджар ответил на жест, повернулся на восток. – Я познакомлю тебя с Журчащей Песней. Она готовит лучшего кролика, что я когда-либо ел.

– Звучит хорошо, – согласился Хаджар.

– Да, – протянул, кивая, Степный Клык. – хорошо.

Спустя несколько часов они вернулись в лагерь. К этому моменту Дерек не только успел нарубить досок, но и заделать ими оставшиеся пробоины во внешней ошибке и в перекрытиях на палубе и трюме.

Сестры закончили латать парусное вооружение. Пусть оно и не блестело той, видимой невооруженному глазу энергией, что и раньше, но выглядело куда как лучше, нежели просто груда порванного тряпья.

– А вы не торопились! – вместо приветствия прокричал им юноша-Ласканец.

Алея и Ирма лишь улыбнулись и помахали замазоленными ладошками.

– Ну что, – Хаджар, поднявшись по трапу и дождавшись, пока поднимется и Степной Клык, поймал прыгнувшую на руки Азрею. – поставим мачту и в путь?

– И в путь, – хором грохнули ученики школы “Красного Мула”

– Осторожней, осторожней! – кричал Дерек.

– Да помолчи…

– … ты!

Обе сестры, держащие канаты, соединявшие парус с мачтой, от натуги уже покраснели. Хаджар и Степной Клык, в обнимку держащие с разных сторон многотонную артефактную мачту и вовсе походили на Да’Кхасси.

От напряжения сосуды в их глазах полопались.

Дерека специально отстранили от работ. Не то, чтобы он был слабым или хилым, но после трехдневного опыта плотника, находился не в лучшем своем состоянее.

– Левее! – кричал он, направляя движения Хаджара и Степного Клыка. – Да нет, другое левее! Ну, для вас правее! Хотя нет – левее!

Хаджар, мысленно, вспомнил все известные ему ругательства на всех языках. Он успел проклясть Дерека вплоть до десятого колена по отцовской и материнской линии, предположив худшее. То, что зачали его в хлеву, а в самом процессе принимали участия все копытные животные, которых он только мог себе представить.

Не успокоившись на этом, Хаджар вспомнил знаменитые речевые обороты Неро. А уж брат знал их столько, что любой портовый грузчик счел бы за честь записать несколько за принцем Лидуса.

– Все, ставьте!

Этой команды Хаджар уже ждал больше, нежели, в своей время, возможности лечь вместе с женщиной. А, учитывая, что он провел в обличии жуткого, безногого уродца почти одиннадцать лет, что являлось больше, чем третью его жизни, то это о многом говорило.

Вместе с орком они поставили мачту в заранее выдолбленный для этого паз. Как только две части мачты соединились, Дерек тут же скрепил их тремя железными ошейниками, а затем подпалил остатки животного клея, приготовленного орком.

Алея и Ирма, отпустив паруса, рванули к остальным членам отряда. В руках Алеи вспыхнули энергетические иглы, которыми она тут же принялась сшивать разорванные нити артефактного строения.

Хаджар же со Степным Клыком синхронно рухнули на холодные, омытые проливным дождем доски верхней палубы. Оба они тяжело дышали, но постепенно приходили в себя.

– Я хочу порвать этого человечишку, – прохрипел Степной Клык.

Достаточно громко, чтобы это услышал Дерек и достаточно грозно, чтобы заставить поверить в свои намерения. Парнишка вздрогнул и даже потянулся к кинжалам.