Так что Хаджар имел все моральные права считать военных и адептов Ласканцев (мирные жители соседней империи были ему безразличны) своими противниками.

Не врагами, с большой буквы, а противниками. Военными противниками. Тех, с которыми ты достойно сражаешься до тех пор, пока не определиться победитель.

Но если бы не эти трое…

Нет, Хаджар был человеком чести.

С трудом, но он приподнял кулак и коснулся им области сердца.

– Клянусь…

– Да замолчи ты уже, пока к праотцам не отправился! – воскликнула Алея, усиливая поток энергии, которым они фиксировала порванные каналы.

Хаджар же, терпя невыносимую боль, чувствуя как по уголкам губ стекает кровь, продолжил:

– … что… верну… долг.

На последнем слове силы покинули его. Рука обвисла безвольной плетью, а сознание вновь унеслось куда-то в далекие степи страны снов.

– Идиот! – выкрикнула Алея, но было уже поздно.

Раненый, который имени даже своего не назвал, снова отключился.

Подгоняя лошадей, девушка ударила по стенке кареты. Гнедые заржали и погнали карету быстрее. Из-за его бездумной выходки если в ближайшее время им не помогут военные лекари Болтоя, то в лучшем случае незнакомец останется калекой.

– Доволен, Дерек?! – разъяренная девушка едва было не развернула кнут. Единственное, что её останавливало – тот факт, что убери она руку от груди раненного и тот немедленно отправился бы на тот свет.

– А я-то тут причем? – возмутился юноша.

– Да при том, что если бы твое высказывание, то он не стал бы приносить клятвы!

– Ну, начнем с того, что клятву он принес не на крови. Это были пустые слова и…

– Где ты видел! – не выдержала обычно спокойная Ирма. – чтобы шпионы Дарнаса или кто-то еще приносил клятвы своим врагам, пусть даже на словах?

В этот момент обе девушки прекрасно понимали, что раненный мог оказаться банально не чужд понятиям чести, но Дерек бы никогда в это не поверил.

Для него Дарнасец с самого рождения было равносильно немытому и неотесанному зверю.

Спор друзей прервался в момент, когда лошади резко затормозили у ворот небольшого серокаменного здания. Впрочем здесь все здания были именно такого цвета.

Единственное отличие этого от прочих – золотой герб, висящий над крыльцом. На нем был изображен пучок трав на фоне древнего иероглифа, обозначающего “жизнь”.

– Успели, – выдохнула Алея.

На крыльцо тут же высыпало несколько лекарей и один целитель. Отличались они от друг друга тем, что лекари не являлись сильными адептами. Большинство из них и вовсе находились на стадии Трансформации Новой Души. В то время как целитель оказался не много не мало, а Рыцарем Духа.

Старик, одетый в весьма дорогие, особенно для военного, алые одежды. Длинные седые волосы, спускающиеся едва ли не до щиколоток, были стянуты в тугую косу, продетую через многочисленные узкие металлические кольца.

– Достопочтенные ученики, – целитель обозначил поклон легким кивком головы. В иерархии адептов, несмотря на разницу в социальном положении, он занимал более высокое положение. – Стражи врат передали, что с вами раненный, требующей немедленной помощи.

– И основное слово в этом предложении – немедленной!

Такое наглое и, даже, яростное, замечание, что неожиданно, принадлежало Дереку. Впрочем, к целителям он питал чуть меньшую неприязнь, чем к Дарнасцам.

– Разумеется, – криво улыбнулся старик. – вносите. Я сделаю все, что в моих силах.

– К вечеру он должен стоять на ногах, – прорычал Дерек. – Это тебе говорю я – Дерек Ле Брия, сын барона Брии – владыки этих земель.

Глаза старика сверкнули недобрым пламенем. На этот раз он больше не кивал головой, а действительно низко поклонился. Не с руки ему было портить отношения с будущим хозяином этих земель, по совместительству – подающим надежды учеником школы “Красного Мула”.

Лекари, молодые девушки и юноши, подхватили носилки и перенесли их в лекарский корпус. Троица друзей неотрывно шла следом за ними.

Попав с полуденного жара в прохладу каменных стен, они облегченно вздохнули. Но счастье длилось недолго. Уже вскоре они, на “радость” старику Целителю, начали кашлять и морщится.

В ноздри ударил резкий запах засохшей крови, медикаментов, чужой боли и отчаянья.

– Последняя неделя была напряженной, – именно с этими словами целитель распахнул двери лекарского покоя.

Троица замерла. Наставники школы напутствовали им перед отправкой, что ситуация на границе нынче неспокойна. Настолько неспокойна, что такого напряжения две империи не знали с незапамятных времен.