Брику пришлось уговаривать Лилу последовать за нами.

– Все хорошо, дорогая. Никаких докторов... здесь никаких докторов, обещаю... внизу безопаснее. Обещаю...

«Безопаснее, как же, - пробормотал мой разум.
– Хотя может и безопасно. Для неё».

Чувствуя, как каменеет мой подбородок, я не озвучила эту мысль вслух.

Мы добрались до низа спустя, казалось, нетипично большое количество ступеней безо всяких пролётов, так что не было возможности сосчитать этажи. Я услышала скрип двери, показавшийся мне металлическим, затем меня завели в более тёплую комнату.

Я услышала потрескивание огня.

Затем мешок с моей головы резко содрали.

Я осознала, что оглядываю комнату, которая оказалась комфортной, как Брик и обещал Лиле, если это вообще возможно в готическом стиле. Прямо передо мной стоял диван в стиле модерн из чёрного крашеного дерева и с зелёной как лес обивкой. С обеих сторон его обрамляли такие же кресла. Все они были развёрнуты к каменному камину, достаточно огромному, чтобы зажарить свинью... или, возможно, человека.

Над камином висел длинный, прекрасно выкованный меч с рукоятью-крестом.

На почерневшем полене потрескивало пламя. Темные ковры с викторианскими цветочными узорами покрывали каменный пол, включая пространство перед очагом. Картины на стенах относились к XIX веку и в основном являлись портретами. Некоторые выглядели смутно знакомыми.

Окон здесь не было.

Я повернулась к двери, когда вошли два человека. Я предположила их расу по глазам и гадала, были ли они теми же, кто вытаскивал меня с самолёта. Они наполовину вели, наполовину тащили мужчину с грязно-светлыми волосами. Добравшись до стены, они бесцеремонно бросили его на пол, где быстро приковали его цепи к огромному железному кольцу в стене, напоминавшему предмет из средневековой темницы.

У него тоже был мешок на голове. С него мешок не сняли.

Я осознала, что они, должно быть, накачали его чем-то, судя по тому, как вяло он двигался, когда они его привели. Теперь, обмякнув в углу, он не шевелился вовсе.

Я повернулась к Брику, который гостеприимным жестом показал на зелёный как лес диван и два кресла с высокими спинками.

– Это сгодится?
– отрешённо спросил он, скользнув взглядом по комнате в целом.
– Она показалась подходяще... фрейдистской.

Когда я не ответила, он сверился с часами.

Лила уже брела к дивану, двигаясь, как ребёнок-лунатик. Я смотрела, как она аккуратно садится, затем слегка подпрыгивает, словно пружины и ткань её восхитили. Она не улыбалась, поглаживая зелёное бархатное покрывало.

– Ну?
– спросил Брик открыто нетерпеливым голосом.
– Возможно, я неясно выразился по поводу того, как мало у нас времени, Мириам... или что случится, если ваш муж прервёт нас прежде, чем вы закончите для меня это задание. Я думал, что да. Ясно выразился, в смысле. И неоднократно.

Я взглянула в эти красные глаза, это красивое лицо, обрамлённое каштановыми волосами до плеч. Впервые я заметила, что он выглядит молодо. Даже моложе Блэка, ближе к двадцати с чем-то годам, нежели к тридцати. Однако что-то в его энергии, или, может, в выражениях его лица, заставляло его казаться намного старше.

Старше меня. Старше Блэка. Даже старше моего дяди Чарльза.

Заставив разум вернуться к насущному вопросу, я выдохнула, проводя пальцами по своим длинным прямым черным волосам.

– Чего ты от меня ожидаешь, Брик? Ты же не можешь думать, что я излечу её несколькими экстрасенсорными сканированиями и щелчком пальцев?

– Скажите мне, что с ней не так, - в его голосе с акцентом зазвучала открытая злость.
– Я сделаю остальное. Дайте мне диагноз... настоящий... и я оставлю вас в покое.

Я нахмурилась, глядя на девушку на диване, затем вздохнула.

– Окей, - сказала я.
– Какой она была прежде?

Брик положил руки на бедра, сверкнув серебряными кольцами, которые он носил почти на всех пальцах, за исключением некоторых.

– Она была другой, - сказал он после паузы.
– Она была...
– он почти беспомощно махнул в сторону женщины в платье цвета индиго, затем выдохнул почти с рычанием.

– Честно? Она больше походила на вас, доктор Фокс, - он нахмурился, слегка поворачиваясь ко мне лицом.
– Она была бойцом. Увлечённой. Влюблённой в своё дело. Прекрасно живой... свирепой, когда это необходимо. Она была моим сердцем, доктор Фокс. А я не говорю таких вещей впустую.

Его красные глаза сверлили меня, как будто бросая вызов поднять его слова на смех.