— Вот и славненько, — потер руками Тенсер, когда и оставшиеся вышли на поляну.

Пока он говорил, Ранфер дернулся вперед, выставляя в сторону профессора сжатые в особой форме пальцы. Пространство всколыхнулось, усиливая морозный ветер, но Тенсер тут же подобрался и бросил на меня короткий взгляд. Молниеносная боль пронзила голову. Словно в висок вонзили тонкое лезвие.

Из носа потекла кровь.

— Нет, стой! — зарычал Ранфер, снова выпуская волну магии альфы.

На этот раз не специально, от злости. Но поток был столь силен, что у меня подкосились ноги, и я упала на колени.

Перед глазами заплясали фиолетовые звездочки.

— Ну, что же ты творишь, Ран? — скривившись, как от зубной боли, прошипел Тенсер. А затем вяло махнул рукой в мою сторону. — Девочку, вон, свою калечишь.

— Прости, лисичка, — еле слышно прошептал альфа, а затем, стиснув зубы, проговорил, глядя в лицо профессору: — Я убью тебя. Клянусь луной.

— Ой, вот только не надо страшных клятв, — махнул рукой тот.

В этот момент воздух у меня в легких окончательно закончился. В глазах потемнело, и я начала заваливаться на траву.

— Лафт! — зарычал Ранфер. — Ты ее убиваешь!

— А? Что, правда? — охнул он, повернулся ко мне, и в последние мгновения перед приближающимся беспамятством я увидела его вспыхнувшие кровью глаза.

И в следующий миг мне резко полегчало.

Воздух ворвался в легкие обжигающими ветром. Заставляя кашлять до слез.

— Прости, деточка, тебе, конечно же, еще рано, — больно похлопал меня по спине Тенсер, поднимая на ноги.

— Чего тебе надо? — мрачно протянул альфа.

— А, ну это ты скоро узнаешь. Вы пойдете со мной. Все вместе.

Тенсер осмотрел поляну.

— Итого, что мы имеем? Пять оборотней, одну избранную и одного альфу. В принципе хватит, правда?

Казалось, он спрашивал в пустоту, но кровавые, что стояли вокруг нас, вдруг, осклабившись, закивали.

— Разве ты не понимаешь, что я все равно убью тебя? — хрипло спросил Ранфер, сжигая профессора хищным голубым пламенем. — Как только ты отвернешься. Как только на миг ослабишь контроль. Это лишь вопрос времени. Я — альфа Диархана. И это не просто должность, Лафт. Я гораздо сильнее. Отпусти всех, и я обещаю, что сохраню тебе жизнь.

Несколько секунд Тенсер ничего не отвечал. Только внимательно смотрел на Ранфера. Не отводя взгляда. Почти не моргая. И я видела, что лицо его из веселого превратилось в каменную маску.

— Ну, с этим я как-нибудь справлюсь, — отрезал он холодно и, не глядя, протянул руку в сторону.

Тут же на этот знак в центр поляны выбежал один из зверей. Он на ходу обращался человеком, и через пару мгновений мы увидели обнаженную женщину с чемоданчиком в руке.

На ее голой груди был начертан кровью все тот же знак — раскрытая волчья пасть.

Она упала на одно колено, протягивая Тенсеру раскрытый чемодан. Там внутри на подушке лежали несколько шприцов с чем-то зеленым.

— О, нет! — ахнула Тиль с другого конца поляны.

Четыре оставшихся студента дружно выдохнули. Они тоже были оборотнями, и мне в голову вдруг закралось подозрение, что это неспроста. Они знали и понимали что- то, чего не понимала я.

— Что происходит? — выдохнула хрипло, не узнавая собственный голос.

— А ты сейчас все увидишь, деточка, — улыбнулся профессор, доставая один из шприцов.

Короткая игла сверкнула в полумраке лунного света. В отсутствии всполохов магии поляна вновь стала темной и мрачной, и лишь зажженые прежде цветы то здесь, то там освещали пространство легким сиреневым огнем.

Ранфер сжал челюсти, но ничего не сказал. Не издал ни звука, когда к нему подошел Тенсер, с улыбкой предлагая протянуть руку. Даже веки его не дрогнули, когда профессор воткнул ему иглу в вену и ввел зеленую дрянь в кровь.

С каждой секундой что-то внутри меня наливалось болью. Будто раскаленный свинец проникал под кожу. Словно тысячи волков одновременно завыли где-то в легких.

— Что это за дрянь? — прорычала я, не понимая, кто вообще задает этот вопрос. — Что. Это. За. Дерьмо?!! — крикнула в воздух, с каждой секундой все сильнее впадая в состояние неконтролируемой паники.

— Успокойся, деточка, — промурлыкал Тенсер. — Это просто аконитовая выжимка.

Вслед за этими словами Тилья что-то тихо пискнула, Ольтер опустил голову, а на остальных оборотней я уже не смотрела.

И я не хотела спрашивать, что это. Я хотела кричать, потому что чувствовала, что ничего ужаснее и быть не может. Потому что ощущала боль, которая не была моей.