Кроме нас в парке и на лужайке работали с десяток человек, расчищавших большими лопатами тропинки. Впереди у одного из корпусов я увидел вооруженный патруль, обходивший территорию.

По всему парку, то тут, то там попадались лавочки, многие из которых были заняты пациентами, гулявшими совершенно без всякого присмотра со стороны медперсонала. Но я не забывал о многочисленном патруле и высоких стенах с пулеметными гнездами. Бежать обычным способом отсюда не получится.

Благостаев болтал без умолку, рассказывая о самых современных методиках лечения, применяемых в «Зонненшайне».

— Свобода — это главный фактор, движущий человеком. Именно ради свободы мы готовы идти на великие жертвы. Но если свобода уже имеется, что же еще желать? Вот видите, наши пациенты гуляют в парке днем. Они совершенно свободны, в определенных рамках, конечно. Да, это лишь мнимая свобода, но в других подобных заведениях они и этого были бы лишены. Пусть они преступники, но ведь не по зову сердца, а, можно сказать, преступники поневоле. Они больны, их требуется лечить. Прогулки на свежем воздухе — одно из средств. Вы спросите, к чему это? Зачем лечить тех, кого лучше бы казнить? Я отвечу вам, лучше уж погубить с десяток преступников, тестируя методики лечения, и вылечить в итоге одного, дав возможность в дальнейшем лечить многих других, обычных граждан, чем сидеть сложа руки и ничего не делать вовсе.

В теории я был с ним согласен, но ведь нужно учитывать и особенности нашего судебного производства. Процент невинно осужденных среди заключенных был весьма велик.

— В нашем случае невиновных нет и быть не может. Они все душевнобольные люди, каждый из которых успел совершить преступление за пределами клиники. Поэтому их и направили на лечение к нам. Император, славься его имя в веках, уже давно отдал распоряжение о мгновенной передаче подобных преступников нашей клинике, без обычной бюрократии и долгих процедур.

Вот, значит, почему Грэг оказался здесь столь быстро. Им нужны пациенты. И они их получают напрямую из судов. Высочайшее повеление, надо же. Что же здесь творится на самом деле?..

— Охрана у нас на высоте, — продолжал хвастаться Благостаев, — тут работают только лучшие из лучших. По всей наружной стене пущен электрический ток, ночью в парке отпускаем порезвиться собачек, патруль обходит территорию каждые полчаса, пулеметы на башнях, мощные прожекторы, местность отлично просматривается в любое время, так что если кто-то рискнет покинуть кранкенхаус без разрешения, то сильно об этом пожалеет.

Я поменял свое мнение о Благостаеве. Этот человек недаром ел свой хлеб.

— А вы не думаете, что случайный гость может случайно пострадать?

— Ну что вы, какой еще случайный гость? Таких у нас не бывает. Все гости прекрасно знают о наших мерах безопасности. Даже персонал на ночные смены проводят группами во избежание именно таких случайностей. А днем охрана на выходе, обязательный досмотр, внутренний двор. Да вы все видели. За все годы работы нашей клиники не было ни одного случая побега пациентов. У нас лучше чем тюрьма — у нас лечат!

Наконец мы добрались до центрального корпуса — главного особняка резиденции, именно тут некогда находились личные покои Леопольда. Теперь же, как поведал по дороге Благостаев, на нижнем этаже располагались врачебные кабинеты и архив, второй и третий были отданы под палаты, а последний четвертый этаж занимали кабинеты высокого больничного начальства и операционные.

Конечно, ноги начальства требовалось беречь, поэтому еще несколько лет назад здание было оборудовано двумя грузовыми ауфцугами и еще одним пассажирским. Императорские дотации, как объяснил мне Благостаев, необходимо было использовать в срок и в полном объеме, иначе в следующий раз при распределении бюджета могли решить, будто дают много, и урезать выплачиваемые суммы.

Бюрократы — преступники иногда похуже грабителей и даже убийц. Пара росчерков пера может лишить надежды, практически уничтожить не только человека, но даже идею. Я знал бедолаг-ученых, годами пытавшихся выбить сущие крохи на финансирование своих проектов и не получивших в итоге ни гроша. В клинике же с финансированием все обстояло гладко, главное вовремя тратить приходящие суммы.

На первом этаже в холле несколько крепких санитаров в белых халатах и круглых шапочках пили чай. Оружия у них я не заметил, даже резиновых дубинок, но такие и голыми руками способны скрутить любого буйного пациента. Нас они проводили долгими взглядами, но от своего занятия не оторвались.

Мы поднялись на второй этаж, но дежурный санитар у решетки, отделявшей крыло с палатами пациентов от общего больничного коридора, сообщил, что профессор тут уже побывал и отправился с осмотром дальше.

Я мельком заметил за решеткой нескольких пациентов в больничных халатах, бесцельно слонявшихся по коридору. Кто-то замер у зарешеченных окон, бессмысленно пялясь во двор, другие просто прохаживались вдоль стен туда и обратно. Движения их были медлительны, заторможенны, видимой агрессии никто из них не проявлял. Очевидно, на втором этаже содержали спокойных пациентов. А во дворе тогда кто гулял? Выздоравливающие?..