— Запомните раз и навсегда, Кирилл Бенедиктович, почти каждый человек в чем-то виновен, так что полной откровенности вы не добьетесь никогда. Но все, что вам требуется, это научиться добывать ответы на конкретные вопросы. А сделать это можно, если сумеете понять человека, стоящего перед вами, раскрыть его душу. Существуют определенные психологические приемы, которые вам в этом помогут. Но и доказательной базой пренебрегать ни в коем случае нельзя...

Он многому научил меня, этот странный господин Бредински, и мы даже сдружились, хотя никогда наша дружба не выходила за некие обозначенные рамки рабочих отношений. И тем не менее именно благодаря Бредински я вошел в ремесло, ставшее в итоге делом всей моей жизни. Хотя зачастую действовать предпочитал все же по-своему — пусть грубо, но эффективно. А «разводить психологию» мне казалось непозволительной тратой времени. Грубая сила решала зачастую больше, чем все психологические этюды.

Помимо интересных знаний у новой службы было еще два важных преимущества. Во-первых, я приобрел широкие знакомства и связи в самых разных кругах. Во-вторых, Анатолий Геннадьевич платил весьма щедро, что позволило мне не только обеспечивать себя всем необходимым, но даже сделать некоторые сбережения.

Спустя три года Бредински неожиданно явился вечером ко мне домой и сообщил, что вынужден уехать по неким «семейным делам, не требующим отлагательства», как он изволил выразиться.

— Не могу сообщить вам, куда именно я отправляюсь, но мне предстоит весьма далекий путь, и, вероятно, это наша последняя встреча. Вы уже достаточно опытны, чтобы работать в одиночку. К тому же я дал вам самые лестные рекомендации, так что можете смело пользоваться моими связями. Не поминайте лихом.

С тех пор я о нем ничего не слышал.

А вот дядя Отто, ставший косвенной причиной всех перемен в моей жизни, стоял теперь, широко улыбаясь белозубой улыбкой, и бесцеремонно разглядывал меня с головы до ног.

— Кира, как же ты возмужал, мой мальчик! Дай-ка я тебя обниму!

От объятий я воздержался, отодвинувшись чуть назад. Впрочем, дядя не обиделся, он все так же широко улыбался.

— Сколько лет, боже! Сколько прошло с нашей последней встречи? Кира, ты не помнишь?

— С того момента, как вы бежали из империи, похитив некие чертежи и разрушив мою судьбу? — холодно переспросил я. — Лет пятнадцать.

— Пятнадцать лет — целая вечность! — Дядя демонстративно закатил глаза и поцокал языком. — Как же я был тогда молод и безрассуден. Знал бы я, чем все кончится...

— Отказались бы от вашей затеи?

— Нет, — удивился Отто, — я позвал бы тебя с собой. Ведь ты бы не отказался? Ты был горяч сердцем в те годы и склонен к авантюрам. И вдвоем мы свернули бы горы... А в итоге я не слишком преуспел, скажем честно, да и ты, как я слышал, не в фаворе у судьбы?

— Еще бы, — внезапно разозлился я, — с вашей-то помощью! Вы знаете, что из-за вас меня выперли из полиции? Более того, я едва отделался от обвинений в государственной измене... а это каторга! И ответ на ваш вопрос — я бы отказался. И вы это прекрасно тогда понимали.

— Ну, — развел руками Отто, — с другой стороны, представь, что ты до сих пор работаешь в полиции. Что бы ты там делал? В лучшем случае перебирал бы бумаги в управлении. Незавидная доля. Так что давай не будем о прошлом. Мне, знаешь ли, тоже досталось. Проблем хватало! Главное, думать о светлом будущем... а оно обязано быть светлым!..

Симбирский и управляющий с интересом прислушивались к нашему разговору, но никак его не комментировали. Интересно, знал ли Степан, что мы с Отто связаны родственными узами, или для него личность Перевозчика являлась тайной... Я наконец опомнился и взял себя в руки. Выяснять частные обиды при посторонних было стыдно.

— Наш контракт в силе? — спросил Степан у моего дяди.

— Конечно, к вечеру все будет доставлено.

— Бреннер... кхм... Кирилл Бенедиктович, вы хорошо поработали вчера. Джо мне обо всем подробно доложил. Вы сделали даже больше необходимого. Но канал в итоге все равно оказался временно заблокирован, так что ваш... хм... дядя появился весьма вовремя.

— Так уж вышло, — покивал Отто, — я всегда прихожу в нужный момент.

— Что же, мне доложили, что погрузка уже завершена и вы увели транспорт. Мои люди тем временем подготовят следующую партию.

— Тогда мне лучше поторопиться. Кира, вижу, у тебя ко мне много вопросов. С удовольствием отвечу на них, но по дороге. Составишь мне компанию?

Я кивнул. Арестовать и допросить дядю я не мог при всем желании. Оставалось попробовать его разговорить. Конечно, я прекрасно понимал, что Симбирский заранее рассказал Отто о моем интересе, и тот, если бы не хотел меня видеть, просто не явился бы. Дядя Отто в этой жизни любил только две вещи: себя и деньги. Поэтому, чтобы вывести его на откровенность, требовалось сыграть одной из этих двух карт. Либо в самом деле сдать дядю в Девятое делопроизводство, да снять этим с себя все давние обвинения. Вот только в таком случае ответы на мои вопросы услышат совсем другие люди...

Управляющий нажал секретную кнопку под столом, и часть стены раздвинулась, открыв нам проход достаточный, чтобы в него протиснулся человек. Мне это совершенно не понравилось. Если меня решили посвятить в контрабандистские тайны, то пути назад у меня нет. А я хотел вернуться домой.

Симбирский тоже прекрасно это понимал, но лишь подмигнул мне на прощание, а дядя уже прошел в тайный ход, едва не испачкав белоснежный костюм, и настойчиво потянул меня за рукав, предлагая следовать за ним.