Чем беспокоиться, позвольте мне дела уладить,

Поехать в Вэйбо, в сути разобраться, всё проверить,

И между вами срочно отношения наладить.

И если ночью я отправлюсь, через три дня буду,

Мне дайте платье, лошадь скорую и разрешенье.

Останется вам только ждать, когда назад прибуду

И всё улажу там, как надо вам, на утешенье».

– «Знал, существо ты совершенное и непростое, -

Сказал Сюэ, – я был слеп и не верил в твоё чудо,

Но если всё не так пойдёт, я опечален буду,

И если ты погибнешь, не перенесу такое».

– «Вы не волнуйтесь, я улажу всё», – она сказала,

И в комнату ушла, там занялась приготовленьем,

На голове причёску, как у местных, расчесала,

На лбу себе тушью отметила «Дух единенья».

Кинжал в виде дракона спрятала в тёмной одежде,

К груди брошь в виде феникса, златую, приколола,

Предстала пред Сюэ, как будто бы не та, как прежде,

И, поклонившись, вдруг исчезла в блеске ореола.

Сюэ дверь затворил и сел к свечи спиной в волненье,

Решил выпить вина, но не пьянел совсем в тот вечер,

Так просидел он до утра, как будто впав в забвенье,

Всю ночь ждал с нетерпеньем с необычной феей встречи.

При звуке горна утреннего, всё, когда проснулось,

Лучами солнце озарило, не было ненастья,

Узнал он, что произошло – Нить Красная вернулась,

– «Всё хорошо прошло» ?! – спросил он, вне себя от счастья.

– «Осмелюсь доложить о том, что ваше приказанье

Не так, как вы просили, выполнила», – та сказала.

– «Что? Нет убитых, раненых? Кого ты наказала?

Но как же ты осуществила всех их наказанье»?

– «Взяла шкатулку золотую я у изголовья,

Как доказательство, что тайно я к нему проникла,

Охрана в триста человек стояла наготове,

Мне удалось стащить её, я к этому привыкла.

Я в полночь находилась в Вэйбо и прошла чрез врата,

Солдаты во дворе костры жгли и их сторожили,

Стрелой я пронеслась мимо стоящего солдата,

В переднею пробралась, где оружие сложили,

Проникла в спальню, где Тянь почивал на шкурах бычьих,

На лбу пучок волос был жёлтой лентою обвитый.

Лежал у головы меч, семизвёздный (6), необычный,

Лежала там шкатулка вся из золота, открытой.

На ней стояла дата в гравировке – день рожденья,

И имя, Тяню данное, «Храбрец из всех сильнейших» (7),

В шкатулке было зелье – ароматные коренья,

Как видно, эта вещь есть его ценность из ценнейших.

Хранит он у себя её, заботу проявляет,

И верит, что она ему во всех делах поможет,

Так как мощь и бесстрашие в его душу вселяет,

И время его жизни исходить от неё может.

Сказать могу, что я похитила и душу с нею

Его, теперь вам в жизни вашей не грозят напасти,

Так как находится с душой он ныне в вашей власти,

Его жизнь отнимать не следует, как разумею.

К тому же я с собой приколку вашу прихватила,

И серьгу с уха, ему всё на одежду приколола,

Теперь он знает, как проникновенна ваша сила,

Чтоб мёртвым стать, достаточно лишь одного укола.

Когда Вэйчжоу врата западные одолела,

Я через двести ли, как ветер, уж была на месте,

Где бронзовые фениксы террасы стоят вместе,

И Чжан река в сиянии лучей луны блестела.

И ветер, утренний, меня там встретил с ливнем хмурым,

А лунный диск спустился и исчез за кромкой леса,

Мне стало жутко так, что всё казалось мне понурым,

Как будто радость жизни скрыла от меня завеса.

И как мне радостно, когда сюда я прилетела,

Я благодарна вам, что дали вы мне порученье,

Семьсот ли и семь крепостных стен я преодолела,

Устала и хотела б отдохнуть от всех мучений».

Сюэ отправил Тань Чэн-си тотчас посланье срочно:

«Ко мне сейчас из Вэйбо человек пришёл случайный,

Сказал, что в вашей спальне обнаружил он, нечаянно,

Шкатулку вашу, отправляю вам её я с почтой».

В то время в стане Тянь Чэн-си её все обыскались,

Сам Тянь искал, почти был в обморочном состоянье,

Когда же почта прибыла, все только удивлялись,