Шрифт:
«В чем причина конфликта между Израилем и Палестиной?»
«Как зовут писателя, получившего фетву аятоллы Хомейни?»
«Зачем китайские студенты вышли на демонстрацию на площади Небесного спокойствия?»
…Мама, Эва Крюгер. Она работала учительницей в школе Осгордена, и для нее было особенно важно, чтобы девочки хорошо занимались и знали, что происходит в мире. Конечно, Сигрид была лучшей. Лучшей во всем. Миа часто думала о том, что это могло стать одной из причин всего случившегося впоследствии. Все было слишком идеально, и наркотики стали для нее своеобразным бунтом, но Миа до конца не могла осознать, что это может быть правдой. Мама и папа. Эва и Кюрре. Он торговец красками. Бездетная пара, и удочерение близнецов было подарком свыше. Мама иногда бывала резкой, но все же не чересчур строгой. Слишком часто она бывала учительницей и дома, может быть, но не более того.
Маркус Скуг.
Это его вина.
– Доктор ЛСД, – сказал Мунк.
– Кто?
– Вольфганг Риттер. Главный врач в Блакстаде. Психиатр, решившийся дать психоделики пациентам с тяжелыми заболеваниями.
– Никогда о нем не слышала.
– Всего неделю назад про него показывали длинную документалку. Он же в центре внимания.
– Не видела. Разве таким не занимались еще в семидесятых?
– Да-да, но сейчас уже нет, черт, ты где вообще?
Мунк повернулся на сиденье и бросил на нее взгляд.
– Сорри, – сказала Миа и потрясла головой, отбросив собственные мысли. – Я тут.
– Внешне здоровая и жизнерадостная девушка, «наш маленький лучик света», на сильных антидепрессантах? Тебе это не кажется немного странным?
Мунк почесал бороду и потянулся за новой сигаретой, но передумал.
– Очень, – кивнула Миа. – Мы с ним уже связались?
– Сначала нужно решение судьи.
– Неразглашение информации?
– Анетте занимается этим, просто формальность, это не займет много времени, – кивнул Мунк, и тут его телефон опять зазвонил.
– Да?
Она выстрелила в него.
Дважды в грудь.
Маркус Скуг.
– И вы были у него дома?
Нет, теперь с этим покончено.
– У него есть родственники? Свяжись со школой, может, коллеги что-то знают.
Воспоминания, сложенные в коробки.
– Установите слежку у его дома. И объявите его во всеобщий розыск. Да. Он очень важен для нас. Задействуйте все ресурсы, если это возможно. Держите меня в курсе. Хорошо, спасибо.
Мунк положил трубку и поднял брови.
– Ларвик?
– Да. Они не могут его найти. Дома никого. Соседи не видели его неделю.
– Вот как.
– Удивительная случайность, тебе не кажется? – спросил Мунк.
– Очень. Мы должны вернуться к ней, да?
– Каролине Берг?
– Да.
– Прихожу в ужас от этой мысли, но да, думаю, должны.
Мунк вздохнул и постучал пальцами по рулю.
– Поедешь со мной к судмедэксперту?
– Нет, я хочу поговорить с Халворсеном из криминалистов. Странно, что у них ничего для нас нет.
– Ок, я тебя заброшу по пути, – сказал Мунк и выехал с парковки.
– Спроси ее про раны вокруг рта, – сказала Миа, когда они доехали до здания Крипоса на Брюнсаллеен.
– Какие раны вокруг рта?
– У Вивиан Берг было несколько ран вокруг рта. Не помню, чтобы видела такие раньше.
– Ок.
– Общий бриф после обеда?
– Часов в семь-восемь, – кивнул Мунк.
– Увидимся, – сказала Миа и вышла из машины.
13
Мунк нажал на кнопку звонка и подождал, пока ему ответят. Нового судмедэксперта звали Лиллиан Лунд. Он почувствовал некоторое любопытство перед встречей с ней.
– Да?
– Это Холгер Мунк.
– О, да, здравствуйте. Входите. Я в кабинете номер один. В самом конце по коридору. Просто идите на звук музыки.
Музыки?
Войдя, Мунк понял, что она имела в виду. Из комнаты дальше по коридору до него доносилась мелодия – жизнерадостное вкрапление в столь мрачную обстановку. Услышав, что играет, он слегка улыбнулся. Бах. Одна из его любимых вещей. И не в каком-то там исполнении. Гленн Гульд. Вариации Гольдберга. У него дома есть такой диск. Он столько раз его слушал, что помнит почти наизусть. Пианист Гленн Гульд. Бесспорно, гений, но еще и маэстро на грани безумия. Мунк не мог не подумать о Мии, идя к кабинету, откуда доносилась музыка.
– Добрый день!
Мунк постучал в дверь, из-за которой шел звук, и собрался зайти, но его остановил молодой человек в пластиковом фартуке, маске и перчатках.
– Кто вы?
– Мунк, – сказал Мунк и показал удостоверение. – Отдел по расследованию убийств, Марибуэсгате. Лиллиан Лунд?
Музыка зазвучала громче. Мягкие, теплые тона резко контрастировали с серой холодной комнатой и трупом, лежавшим на столе.
– Добрый день, Мунк, – послышался вдруг голос откуда-то сзади.