– Восемнадцатая боевая группа, ради Сестренки Ветров, что вы делаете? «Аве Асандаро» – мирное грузовое судно, которое следует согласно путевой номер: «пять-шесть-два-восемь».

Сквозь помехи донесся утомленный вздох:

– «Аве Асандаро» я предупреждаю в последний раз. Рекомендую лечь в дрейф.

Капитан задержала дыхание и сосчитала до двух.

Потом с силой, чувствуя, как немеет нога, выжала регулятор скорости, и «Аве Асандаро» рванул вперед.

Оставалось только гадать, что находилось в черном ящике, но сейчас этот вопрос занимал Лем меньше всего. Измаил заплатил за доставку немалые деньги, а в игре с высокими ставками штрафы начислялись в десятикратном размере. Она не хотела оказаться в черном списке вольных капитанов.

Лем скомандовала Константину запустить второй двигатель и максимально открыть балансиры. Дизели зарычали, яростно завращались пропеллеры, а вибрация ферритов дребезжанием отозвалась в недрах трюма.

Ветер царапнул бизань, качнув корабль, и Вильгельм затянул ремень безопасности, костеря себя, что о нём забыл. Еще не понимая, что задумала капитан, штурман быстро вывел на приборы план местности, траекторию, отклонение от заданного курса и расположение радионавигационных станций.

Не поверив в увиденное, он повторил расчеты и зарычал:

– Мы же убьемся!

– На юго-западе – ферритовый заповедник в джаллийской пограничной зоне. Пройдем через него – окажемся с той стороны. Альконт не сунется. Мне доводилось так летать на Фелиманских гонках, – быстро объяснила Лем. – Никакого риска.

– Никакого риска?! В гонках на… выживание?!

Капитан не сомневалась, что в открытом небе перехватчики без труда окружат галиот и заставят перейти в дрейф на балансирах. Каменный заповедник же давал небольшую надежду ускользнуть. Любители ежегодных Фелиманских воздушных гонок знали, что в подобных лабиринтах всегда впереди не самый быстрый, а самый внимательный, осторожный и учитывающий все погрешности.

Заполненные от полумили над землей и до «стеклянных» высот парящими ферритовыми скалами участки неба были опасными для полетов. Крупные корабли огибали скопления поверху; менее мощным и не способным подняться так высоко приходилось или делать крюк, или рисковать и идти напрямик через камни.

Авиаторы не любили заповедники. Блеск феррита обманывал глаза пилотов, помехи на экранах навигационных приборов путали штурманов, а у механиков зашкаливали датчики. Включенные балансиры частично ограждали от губительного воздействия. Так что хуже всего приходилось работавшим лишь на дизелях машинам – на малых кораблях защитные системы начали ставить только в последние десятилетия.

– Я еще жить хочу! – не мог успокоиться Вильгельм.

– Ты словно первый день со мной летаешь! Сколько?

Штурман сглотнул и стойко отрапортовал:

– Пятьдесят девять миль, четыре фарлонга и три чейна.

– Восемнадцатая боевая группа, открыть предупредительный огонь по курсу цели, – прозвучал по рации скучающий вздох Алеманда. – «Аве Асандаро», раз вы не вняли дипломатическому обращению, мы вынуждены перейти к методам силового убеждения.

Шесть точек на радаре поползли в разные стороны.

– Поймай сначала, – прошипела Лем.

Грузовой галиот задрал нос к небу и уверенно пошел вверх.

На мостике «Вентас Аэрис» Алеманд недовольно хмыкнул. Светловолосый, зеленоглазый и высокий офицер не ожидал от торгового судна подобной прыти. Хотя и предполагал, что этот капитан не сдастся без боя. «Но неужели она и вправду пытается уйти на таком корыте? Безнадежная затея. Будто не помнит, чему нас учили…» – он на миг задумался, а затем коротко отдал новый приказ перехватчикам и завершил:

– «Вентас Аэрис», следовать за авиагруппой на превосходящей высоте. Бертрев, налейте мне чаю, пожалуйста.

Пожилой валет молчаливо поднес офицеру чашку. Руфин Бертрев, слуга со всегда невозмутимым серым взглядом и сединой в русых волосах, уже давно научился предугадывать желания господина.

«Вентас Аэрис», огромный, полтора фарлонга от носа до хвоста, фрегат, начал медленно набирать высоту по сглаженной траектории. Перемалывая воздух, быстрее заработали пропеллеры, и на светло-сером металле фюзеляжа закружились, как в калейдоскопе, осколки тени и света. Словно стаи крохотных рыб, мириады солнечных отблесков засновали вдоль бляшек иллюминаторов, по бокам выплевывавших горячий ветер турбин и коротким крепким крыльям.

Способный нести на своих палубах до двадцати перехватчиков и к тому же отлично вооруженный, «Вентас Аэрис», как и другие корабли класса «фрегат» во Флоте Его Величества, мог по праву считаться гордостью альконской инженерной мысли.

Во время очередного маневра Вильгельм отчетливо увидел на горизонте серебряную громаду линейного корабля. Всего пара выстрелов с «Вентас Аэрис» могли превратить «Аве Асандаро» в груду бесполезного и стремительно летящего к земле металлолома. Живое воображение штурмана услужливо изобразило сцену крушения; он вздрогнул и пересчитал цели на радаре.