Я откинулась на спинку стула, тяжело вздыхая. Как же проста и беззаботна была моя жизнь на Шевве!

***

В свою комнату я все же заглянула. Отец ничего в ней не тронул с того последнего дня. На какой-то миг показалось, что не было этих четырех лет, и не принималось никаких тяжелых решений под жизнерадостный аккомпанемент ветерка, путавшегося в хрустальном звоне цветных стеклышек. Я собирала их все детство на берегу Лиона и подвешивала на длинные лески у окна. И теперь они шептались о моем внезапном появлении, отбрасывая множество разноцветных солнечных зайчиков на белоснежный деревянный пол.

Осторожно подцепила пальцами несколько ниток со стеклышками, и они с готовностью отозвались каким-то скребущим стоном.

– Можно отсюда все вынести? – обернулась я к отцу, застывшему в проеме двери.

– Как хочешь, – растерянно пожал он плечами.

– Хочу сделать тут мастерскую, – объяснила я. – Здесь идеальный свет. И Эрику будет, где рисовать. И мне.

Безотказный прием: если пространство наполнено болезненными воспоминаниями, его нужно «перезагрузить». И мысли будет куда перевести, а иначе с ума сойти можно.

– Леа, – отец подошел ко мне, – я, наверное, должен попросить у тебя прощения. Только не совсем понимаю, за что.

Я обернулась.

– Я уже тоже не совсем понимаю, – растерянно пожала плечами. – Все так сильно изменилось.

Он стоял на расстоянии вытянутой руки и рассматривал мое лицо. Боялся подойти ближе, дотронуться, словно я была тоже каким-то произведением искусства. Да, возможно новые узоры на моей душе были слишком свежими. Опыт этих четырех лет невыносимо саднил и стягивал душу, как высыхающая краска на коже.

– Я так рад. что ты снова рядом, – он неуклюже обхватил мои плечи шершавыми ладонями, прося о большем, и я развернулась к нему лицом, разрешая.

Мы настороженно замерли посреди комнаты в объятиях друг друга, не зная, что должно произойти. Никакие стены не рухнули, как бы ни хотелось, но отчетливо начали подтаивать и звенеть ручейками стеклышек на ветру.

***

Мне не спалось даже в гостевой комнате.

За окном не было привычного Миарранда. Взгляд не цеплял ночные огни дорог и рекламных вывесок, а слух – звуки машин. Теперь я понимала, что любила тот город на забытой богами промышленной планете. Он незаметно просочился в душу своим холодом и очарованием свободы. А еще – самой важной встречей в моей жизни.

В который раз мысленно вернулась к Дэйрану, и сердце начало биться быстрее, а потом замерло в ужасе. Он мне не снился больше, и казалось, что я не увижу его. Понимала, что это было бы лучшим вариантом для него. Но от этого хотелось закрыть глаза и не открывать их больше никогда.

Села на кровати и прислушалась. Где-то недалеко за окном мерно «дышал» Лион накатывающими на берег волнами. Неудержимо тянуло к нему, но кто же меня пустит?

Вдруг в тишине дома меня насторожил сдавленный стон. Потом другой. Поднялась с кровати и тихо направилась к двери. Мало ли, может это Мотик буянит? Но в коридоре гуарца не оказалось, зато из комнаты Эрика уже раздался сдавленный крик. Я распахнула двери соседней комнаты и кинулась к кровати.

Эрик метался в бреду. Одеяло сброшено на пол, пальцами он судорожно сжимал простынь и сдавленно стонал, мотая головой.

– Эрик, – позвала осторожно и присела на кровать.

Киборг замер и открыл глаза. Его грудь ходила ходуном, мышцы были напряжены так, что местами вздулись вены.

– Эрик, что случилось? – осторожно взяла его за руку, отметив, какой непривычно ледяной она была.

Он шумно сглотнул и перевел на меня взгляд. Пальцы сжали мою руку, словно киборг вновь не мог контролировать силу.

– Кошмары. – выдавил он, выравнивая дыхание. – Снова, – он помолчал, пялясь в потолок. – Леа, я бы лучше умер, чем снова оказался во власти этих людей. Пожалуйста. Обещай, что покончишь со мной. Как угодно. Ошейник с капсулой нацепить или еще что-то.

– Что ты несешь?! – прорычала я сдавленно.

Повинуясь порыву, придвинулась к нему и обняла, уткнувшись лбом в плечо. Что я могла ему обещать? Что вырву его из лап Райана? Я даже себе не могла помочь!

Эрик нерешительно обнял меня одной рукой, прижимая к себе сильнее. Я слышала, как сильно бьется его сердце, терзаемое страхом. Удивительно, что он боялся не смерти, а той жизни, в которой считался бездушным существом, без права на что-либо.

– У тебя больше нет имплантов, забыл? Ты бесполезен для Райана.

– А их нельзя включить обратно?

– Нет, конечно, – мотнула головой. Пальцы на моем плече слегка расслабились. Он откинул голову на подушку и прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой. – Я думаю, отец не позволит, Эрик – начала осторожно убеждать больше себя, чем его. – Он же не отдал тебя изначально. Не допустит этого и впредь.

– Я помню твоего отца, – проговорил киборг тихо. – Я его боялся.

– Почему? – я даже приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза, чтобы не пропустить его эмоций.