— Чего вы туда впихнули?! — воскликнул я.

— Сюрприз, — ответила не назвавшая себя девушка.

Ненавижу сюрпризы…

— И да, меня Харли зовут, — она взяла мою руку и встряхнула её.

— А меня…

— Никольз. Я слышала. Будем звать тебя Ник.

Её голос показался мне крайне спокойным, и то, как она распорядилась с моим именем, меня вовсе не смутило.

Ева и Болди открыли дверь в конце коридора, а Харли пошла за ними, закидывая на себя чёрный рюкзак, обвешенный тросами и прочими штучками, которые я так и не разглядел. Светодиодная лента горела синим цветом, придавая коридору приятный окрас. Ворсистый ковёр ласкал ноги, щекотал пальцы. Потолок плавал над головой, возможно, свет придавал такое ощущение, но пока я не испытывал дискомфорта. Я проследовал за своими новыми знакомыми, о которых у меня сложилось специфическое

впечатление.

Я влез в обувь, от которой мои ноги уже отвыкли, и мы вышли на лестничную клетку, и дверь закрылась с металлическим грохотом.

Мы спустились на первый этаж. Входная дверь начала медленно открываться. Из пролёта полился яркий белый свет, и я отгородился от него левой рукой, выходя на прохладную и по-прежнему влажную улицу. Небо было так же бесцветно, а блеклые тучи не давали солнцу сеять свои лучи. Болди был уже в паре метров от меня, и, раскинув руки, начал:

— Дамы и господа! Добро пожаловать в «Красную зону»! Температура воздуха — чёрт знает сколько, а за дополнительной никчёмной информацией по влажности и сухости воздуха обращайтесь к Господу-Богу… — он проговорил это с особой, не похожей на его манеру, речью.

— Почему «Красная»?

— Потому что опасная, закрытая, очевидно же!

Я глядел по сторонам, всё та же грязь и сырость резала мои глаза. Ощущение, что мы сейчас где-то в покинутой зоне, отсутствовало напрочь. Скорее, обычный цирк на свежем воздухе, только в условиях бетонных джунглей.

— Итак, — Болди не унимался, — что же такое эта «Красная Зона»? Это место, где опасность поджидает на каждом шагу, где встречи с цивилизованными людьми ведут к гибели, и где пончиков поесть на оставшиеся с учёбы деньги не получится.

— Тебе бы только шутки клубам анонимных шутников и писать, — съязвила Ева. — Не пугайся, Ник, это у моего дружка так фантазия работает. Не там, где надо. И не так, как надо.

Я решил развеять сумрачное мнение обо мне как о трусе.

— Ну, пока мне стоит пугаться только его фантазии, — я сделал хмурое лицо.

Пара усмехнулась, переглянувшись друг с другом.

Мы вышли на узкую улицу, и пошли по проезжей части. К общей монотонности и унылости обстановки прибавились ещё брошенные, побитые автомобили. Выбитые стёкла расстилались по дороге и превращали её в одно кристальное полотно. Мусорные пакеты и усохшая листва танцевали последний вальс в роковой тишине. Мы шли близко друг к другу. Болди с Евой обсуждали что-то о вчерашнем дне, а мне с Харли оставалось лишь молча рассматривать улицу. Я заглянул в одну из машин, двери которой были полностью выломаны, а на чудом уцелевших стёклах сияли алые мазки.

— В первый раз машину видишь? — удивилась Харли.

От её голоса меня пробрало до мурашек, и я, обдумав ответ, ответил: — Нет, вовсе нет. Просто, я всё ещё не пойму, где мы, и что тут произошло.

— Ничего особенного. Обычная эвакуация, непредвиденная и не предсказанная. Город был эвакуирован моментально… За два часа. А теперь те, кто не успели уйти, вынуждены бороться за жизни, — она призадумалась.

— Да! — начал парень. — Говорят, тут существо какое-то завелось. Не боится ни пуль, ни огня, ни взрывов, да вообще ничего! Хоть ядерным взрывом изгоняй — без толку! А самое интересное, что оно убивает моментально, не имея при этом физических свойств!

— И… Кто это говорит?

— Именно. Бредово, правда?

— Да я серьёзно! А как ещё объяснить разорванные в клочья трупы на улицах, м-м? Говорю же: не мог человек при всей своей жестокости совершить такого.

— По сути, основную опасность здесь представляют только люди. Не все, конечно, но большая часть идёт на всё ради выживания, — вмешалась Ева.

— А почему бы просто не свалить из города, не? Запастись едой и прочим, и вперёд! Я в походах и не такие расстояния преодолевал, а до моего города тут пара десятков километров. Наверное… Их лица изобразили полное недоумение. Тучи на небе сгустились, стали пышнее и мрачнее.

— Так ты чё, не в курсе, что ли? — Болди изменил свой тон на подавленный. — Ник, отсюда нет выхода… нет и всё. На границе расстреливают всех, кто хочет покинуть территорию. Мы в изоляции, нас не должны видеть другие.

— Да, это верно, — подметили спутницы.

Меня накрыл ужас. Ударил гром, обрушив свинцовый столб на землю.

— Расстреливают? Ты хочешь сказать, что власти что-то утаивают от остального народа? Не дают выжившим гражданам к нормальной жизни вернуться?

— Не факт, что власти, но, похоже, так и есть.